miguel_kud (miguel_kud) wrote,
miguel_kud
miguel_kud

Categories:

Чебуречная «Мрак» (2)

/Окончание. Начало в предыдущей записи./

* * *

По мере того, как эксперты студии Сурка, разъехавшиеся по городам и весям России, монополизировали общепит, в стране росло количество желудочно-кишечных заболеваний. Служба скорой помощи, которой выделяли мало бензина, всё чаще оставляла вызовы без внимания. По улицам, еле переставляя ноги, ковылял измождённый расстройствами электорат, клянущий санкции и прославляющий достижения национальной кухни, благодаря которым прекращение импорта деликатесов преодолевалось безвредно для здоровья. Но были и такие, кто пытался разоблачить новый общепит, обращая внимание на жульничество задействованных поваров. Как-то на заседании Антишебуршунчиковой Лиги одному из докладчиков задали вопрос:

– Почему работники чебоксарской чебуречной, которые во всём ученики Сеньора, не берут с него пример честного использования органических чебурашек?

– А, так у Сеньора тоже ненастоящие чебурашки, – равнодушно отмахнулся докладчик. – Они не падают. Набрал плюшевых игрушек у дочери – и давай кино мутить.

Заведомая ложь спектакля по Скайпу была давно настолько очевидна выступавшему, что он и сам не обратил внимание на значимость аргумента. Но для остальных присутствовавших его слова прозвучали, как гром среди ясного неба. И правда: чебурашки не падали. Они крепко сидели на ветках апельсинового дерева, когда Сеньор снимал их оттуда, они ни разу не свалились, когда он клал их на край стола или вешал на крючок, а при резке мяса кусочки шебуршали друг о друга, но не соскакивали с доски. И тяжеленный контейнер с замороженными чебурашками, с которым Карлсон якобы летал через границу, ни разу не выскользнул у него из рук!

Между тем, общеизвестно, что настоящие чебурашки падают сплошь и рядом. Весь Советский Союз облетели документальные кадры, как несчастный продавец апельсинов пытался пристроить первого в стране чебурашку, но тот без конца чебурахался. Даже приготовленный чебурек, когда он настоящий, запросто выронить из рук, если держишь недостаточно крепко.

Слух о ненастоящих чебурашках передавался из уст в уста. Только повсеместная вялость, присущая летним каникулам, и общая интоксикация головного мозга, вызванная массовыми отравлениями, препятствовали их быстрому распространению. Сеньор из Кигали понял, что надо принимать срочные меры.

– Попробуй дискредитировать Антишебуршунчикову Лигу, – поручил он Карлсону, – а я тебя прикрою!

На следующий день посетители чебуречной увидели на экране, как Карлсон пересекает границу уже с тремя контейнерами чебурашек, жонглируя ими на лету. Приземлившись у входа в заведение и передав контейнеры поварам, он обернулся к камере, приблизившей в кадре его веснушки, и ехидно произнёс:

А вы не замечали, что участники Антишебуршунчиковой Лиги сами ничем не отличаются от украинских кулинаров, которые навязали народу соседней республики массовое истребление шебуршунов через поедание? Они хотят изгнать несчастных шебуршунов террором из России, а это этническая чистка и 282 Статья!

Выпад Карлсона не был оставлен без внимания. Уже через неделю сразу несколько участников Антишебуршунчиковой Лиги пояснили, что, поскольку шебуршунчики не являются социальной группой, а только неодомашненным биологическим видом, то 282 Статья не защищает их права. Зато Карлсон, повсюду похваляющийся контрабандой санкционных чебурашек, нарушает целый ряд законов о внешнеэкономической деятельности и контроле качества, а если даже контрабанда чебурашек не более, чем фейк, то и тогда его деятельность подпадает под статью УК о мошенничестве, поскольку речь идёт об обмане потребителей, и нарушает санитарные нормы.

На Красном Диване началась лёгкая паника. Дело в том, что из-за экономического спада чебуречная не приносила прежней прибыли, и единственным шансом свести концы с концами у компании было искать дополнительные доходы. Ломастер снова пошёл в социальную столовую, Юрко и Миклуха толкали тошнотики на улице, а Карлсона пообещали взять кудапошлютом в Ресторан-И-Столовую Интеллектуалов (РИСИ). Прямо перед скандалом туда пристроили нескольких его друзей, бывших экспертов Студии Сурка, и Карлсон, слушая их хвастливые рассказы о беззаботной жизни кудапошлютов РИСИ, истекал слюнкой и планами об улучшении жилищных условий. Не век же прозябать на крыше! Особенно был заинтересован в трудоустройстве Карлсона пенсионер-хозяин чебуречной, которому компания задолжала деньги, пошедшие на покупку монитора. Если производство Карлсона в кудапошлюты сорвётся, то не видать пенсионеру денег, как чебурашке своих ушей! Он и вызвался уладить возникшую проблему.

Поздней ночью активисты Антишебуршунчиковой Лиги получили от пенсионера голосовую рассылку:

«Не нарушите пост и не начнёте жрать да нахваливать наши чебуреки – абьюз и уголовка моментом за разглашение сведений, составляющих государственную тайну. Волос на жопе не шелохнётся. Кони будут вести дело».

– Чьё тело будут везти кони? – недоумевали обеспокоенные активисты. – Неужели кого-то закормили шебуршатиной насмерть?

Обсудив происходящее, они выяснили, что речь идёт о следователе Кони и его тёзке, президентском лабрадоре, личным знакомством с которыми хвастался пенсионер. Однако никаких юридических шансов на возбуждение уголовного дела в данном случае не было. То, что власти великой ресурсной империи Темнейшего-Солнцеликого кормили население мясом шебуршунов, действительно формально было государственной тайной, хотя и секретом Полишинеля, но в Антишебуршунчиковой Лиге всего лишь использовали те кадры и свидетельства, который сам же Карлсон и публиковал. И использовали их для разоблачения самого Карлсона, а не темнейшей надёжи нации.

Горе-контрабандист поначалу излучал оптимизм.

– Ничего они мне не сделают! – уверенно заявил он в присутствии посетителей и обратился к монитору, с которого вещал Сеньор. – Бленыч!

«Вот же, рыжая бестолочь! – подумал про себя раздосадованный Сеньор. – Ничего поручить нельзя: всюду обделывается, а потом вытаскивай! Ну да ничего, инфант, в конце концов ты мне за это заплатишь!»

Положение Сеньора было и впрямь непростым. Конечно, рано или поздно он планировал отделаться от Карлсона, но не так и не на этом этапе. Карлсон знал устройство кухни Сеньора и его рецепты по приданию шебуршатине внешнего вида чебурашьего мяса, а также служил вместе с ним во время работы на телевидении. А как Высшие Силы воспримут публикацию секретов Студии Сурка и другие разоблачения, которыми Карлсон мог отомстить за свою дискредитацию?

А к этому всё и шло: рыжие кудри Карлсона примелькались, и его начали бить. Получив сотрясение мозга и попутав рамсы, Карлсон выложил в своём кулинарном блоге прайс-лист на покупку телевизионных экспертов-гастрономов, надеясь показать всем, что его высоко ценят и даже пустили в роскошную питерскую гостиницу «Амбассадор». Другого способа заткнуть рыжего компаньона, кроме грубой лести, пусть даже ценой потери собственной репутации, Сеньор придумать не мог.

С другой стороны, вступаться за опозорившегося летуна было совершенно небезопасно и грозило подорвать авторитет самого Сеньора, лишив его доступа к Красному Дивану в случае, если посетители чебуречной начнут шикать и на него. Основательно подумав и запихав собственную гордость поглубже, Сеньор через силу подтвердил подлинность прайс-листа и выдавил из себя:

– Говорю вам честно, как на духу, ибо поклялся умирающей маме, что никогда не буду врать. Это я выслал Карлсону с Малой Арнаутской краску для волос радикально чёрного цвета, но правосеки подстрелили почтового голубя в зоне АТО и посылка не дошла. Если бы он получил средство и перекрасил рыжие кудри, никто бы его не тронул. И вообще, Карлсон – кристально честный поставщик мяса, готовый жизнь положить ради того, чтобы чебоксарцы хорошо питались!

А Карлсона было уже не остановить. Вдохновившись похвалой, он поклялся отомстить пронырливым партизанам из Антишебуршунчиковой Лиги, подозрительно хорошо осведомленным о внутренней кухне чебуречной, тамошней антисанитарии и оргиях при приготовлении блюд. Все приготовились к страшной мести.

Однако вместо этого в кулинарном блоге Карлсона почему-то стали появляться нелестные отзывы о Сеньоре и угрозы опубликовать секретную переписку с ним. Было там и письмо старого одесского повара, который плакался Сеньору, что его наняли готовить на пикник, но самого кормили объедками и, расплачиваясь за работу, не делали троекратное «ку». Вопрос о том, как личное письмо Сеньору оказалось у Карлсона, повисал в воздухе, но было не до того. Быстро тускнел образ бескорыстных энтузиастов, борцов за национальную кухню, которые сами питаются святым духом. Даже в Антишебуршунчиковой Лиге начали подозревать, что сотрясение мозга у Карлсона – хроническое.

Наутро чебуречная заполнилась возмущённым гомоном.

– Карлсон предал свого Учителя, подобравшего его в грязи и выведшего в люди! – негодовала Агафья Шкуркина.

– Он и мне не вернул двести тысяч, ассигнациями-с, – вставил хозяин чебуречной.

Бедный Карлсон, начавший желтеть, не мог найти себе места:

– Бленыч, ну же! – обратился он к монитору.

Сеньор, который историей про голубя уже продемонстрировал, что честно попытался замять скандал, решил, что наконец-то пришло время поквитаться.

Ныне отпущаеши, мастер-класс закончен, я умываю руки, – произнёс он, открывая кухонный кран и беря кусок мыла. И действительно, очередная партия чебуреков на видео аппетитно шкворчала в масле. Трансляция отключилась, но перед этим на экране мелькнул скрин-шот недавнего письма Карлсона:

«Лионель, никому не рассказывай про это письмо! Я тебя буду типа поливать, но это наживка для Антишебуршунчиковой Лиги. Они прибегут ко мне за информацией и попадутся».

Потрясение было велико. Часть завсегдатаев подавилась недоеденным чебуреком, у кого-то недоперекрученная лапка шебуршуна встала поперек горла, кто-то осмелился усомниться в качестве как самих чебуреков, так и знаменитых поваров, ещё часть посетителей стала упорно интересоваться: а есть ли у кулинаров поварский талант, чтобы им платить такие деньги. А как же тайна рецептов и переписки? И почему Сеньор сразу не предупредил молодого горячего соратника, что в Антишебуршунчиковой Лиге его презирают, никто не клюнет на наживку и не станет вступать с Карлсоном в контакт? Кое-кто и вовсе предположил (страшно даже подумать, а не то, что сказать!), что знаменитые кулинары с тонким вкусом гурмэ и вовсе не мужчины, а толстые базарные бабы, с удовольствием купающиеся в помоях и в упоении швыряющие друг в друга ошмётки, оставшиеся от потрошения шебуршунов, и отходы их и собственной жизнедеятельности. Больше всего досталось Карлсону, который и так был жёлтый, а теперь стал покрываться коричневыми пятнами. Бедняга пришёл в отчаяние:

Я сам полечу на передний фронт борьбы с шебуршуновыми кулинарами в Донецк, чтобы все увидели, какой я сильный и смелый! Я жизнь доверю холоду клинка!

В тот же вечер Карлсон отправился к Ломастеру потренироваться на бездомных животных. Обратно его привезли уже через полчаса, привязанного к инвалидному креслу. На помойке героя покусал бешеный шебуршун, изо рта у него стекала пена, и только верёвки мешали ему бросаться на всех окружающих.

Я перекручу старого руандийца на фарш и скормлю шебуршунам!!! Нет, я сожру его сам! – орал он. – Так подставить... Так подставить...И так врать... А как же его клятвы маме?! Я давал ему шанс за шансом! Я излишне честный! Я молчал, что апельсины в его поместье – наколотые! Я никому не рассказывал, что его только деньги интересуют! А теперь я не буду работать с ним в одной чебуречной! Или он – или я! Диван не вывезет двоих!

К Карлсону подлетела Агафья Шкуркина.

– Я знаю эти симптомы! Тут целый букет соматических отклонений! – победно отрапортовала она, радуясь, что вспомнила сразу два умных слова из популярной телепередачи. – Надо ему поставить градусники, и к утру выздоровеет, – сообщила она окружающим и засунула Карлсону подмышки сразу несколько градусников. Больной взревел:

– Сдохни, тварь! – слышала вся Чувашия. – Будь ты проклята до седьмого колена со всеми потомками! Пофиг. Умирать надо вовремя. Меня уже ничто не держит. Там меня ждут дед и папа. Я славно пожил! Я знаю счастье! Я храбро бился! Я видел небо... Любил менять людей и мир словами, хотя меня пытали: С ними? С нами? Был сам с собой – в толпе мне места нет! А вы горите в аду, мрази! Чума на ваших чебурашек! Они ничем не лучше шебуршунов.

Конфликт попытался разрулить какой-то доктор, зашедший пожевать чебурек:

– Агафья, – мягко вмешался он, стараясь никого не обидеть. – Градусники в медицине – инструмент диагностики и мониторинга. Они не обладают непосредственным куративным эффектом. Тут нужна антирабическая вакцина. Кстати, сами-то Вы привились после того случая с мешком Ломастера, или только наставили себе градусников?

Агафья осеклась ненадолго, и доктор обратился к Карлсону:

– А Вы, молодой человек, поспокойнее! Чебоксарский воздух Вам противопоказан! Поезжайте отдохнуть в Горловку – там быстро забудете о проблемах с шебуршунами!

– Но как же посетители чебуречной? – захныкал Карлсон. – Они ждут. Я даю им надежду – мне люди пишут. Как я могу их бросить?

Агафья Шкуркина пришла в себя.

– Невелика потеря! – заявила она. – Я ещё, когда подлетающий бочонок увидела, подумала: «Эээээ! Потушить жирдяя с капустой, и всего делов!»

– Ну что Вы, Агафья! – возразил Маршал в ермолке, который только что поговорил по телефону с Сеньором и получил определённые указания. – Это я подумал «Эээээ!» Как увидел конопушки, так сразу и понял: точно, этот убил дедушку лопатой. Они, рыжие, все такие.

– Я любил своего деда! – неумело оправдывался безутешный Карлсон. – Он работал замдиректора Южмаша и ловил бандеровцев!

– Да кто тебя спрашивает вообще? – заткнул его Маршал и с силой ударил по кнопке на животе Карлсона. Кнопка запала, пропеллер завертелся с огромной скоростью, но Карлсон ничего не мог поделать, потому что руки его были связаны. Через несколько секунд он вылетел вместе с креслом в окно, и оттуда едва услышалась его угроза:

– Карлсоны всегда возвращаются!!!

* * *

Наступала осень. Чебуречная работала в прежнем режиме, но с малыми изменениями. Карлсон, покрывшийся прыщами и вонявший, продолжал появляться в кинохронике контрабанды чебурашек через границу, но теперь посетители чебуречной видели, что Сеньор опечатывает контейнеры перед тем, как вручить их Карлсону, и лишь после доставки в Чебоксары их вскрывают. Все понимали, что только так можно обеспечить доставку органических чебурашек, ибо доверять летающему мошеннику нельзя. Не сомневаться можно было только в Сеньоре и частично – в Шкуркиной и Маршале. Даже Водопроводчик не оправдал надежд, потому что симпатизировал Карлсону и покрылся коричневыми пятнами одновременно с ним. Он, конечно, продолжил помогать в чебуречной за пределами главного зала, но основные деньги зарабатывал на другом проекте – кормил беженцев с Украины привычными им тошнотиками с шебуршуновым ливером.

Сожалел об уходе Карлсона с Красного Дивана и пенсионер-хозяин чебуречной, которому так и не вернули деньги за монитор, потому что скомпрометированного Карлсона не взяли кудапошлютом в РИСИ. Пенсионер особенно разозлился, когда понял, что именно Сеньор дал Маршалу инструкции, как потихоньку разрегулировать двигатель пропеллера. «Его очень несложно накрутить и подзавести, – объяснял Сеньор Маршалу. – Далее, пока моторчик работает, надо только аккуратно подливать маслица». Теперь пенсионер говорил со всеми нервно и отрывисто, публично демонстрируя свой хозяйский статус:

– Граф, свяжись с Карлсоном и приготовь контейнер с мясом. И будь сдержан, проходя мимо старушек-посетительниц! – сказал он Ломастеру, который стоял снаружи, опершись на карниз, и ностальгически подглядывал в окно на Красный Диван. – Протестируй вопрос, как посетители отнесутся к повышенному содержанию приправы из юриковой сумки.

– Не пошёл бы ты нахер? – Возмутился Ломастер. – Распоряжения он тут мне будет отдавать!

– Будет надо – получишь и распоряжения. Пока свяжись с Карлсоном, не могу при посетителях. И не смей материться на меня – мал ещё! Я свою часть выполнил.

– Мудак, тебе по-русски непонятно? Тебе, дебил, по-чувашски надо? Или по башке и по морде?

– Не хами, обиженный не мною! – усы Сеньора, наблюдавшего сцену по Скайпу, чуть вздрогнули на этих словах пенсионера. – Сопля, соберись в кулак, всё только начинается!

– Долбоёб, выпросишь, начнётся! – Ломастер пытался зайти в дверь, чтобы набить пенсионеру морду, но волшебство Красного Дивана препятствовало изгнанным с него зайти в помещение, в котором он стоял. Здорово набив лоб о невидимую преграду, Графин начал дразнить пенсионера издалека:

– Ты уже наказал Антишебуршунчикову Лигу? Трепло!!!

– Граф, ты слишком много болтаешь. Подумай, дружок! Лигу я помню, это не срочно. Обещание не шебуршун, на помойку не убежит. Общайся с Карлсоном, обсосок!

Всё время их ссоры, которую наблюдали посетители, диван потихоньку очищался, а лицо пенсионера покрывалось пятнами. На его фоне даже Графин Кушетыч становился симпатичным. Сеньору осталось только добить недавнего соратника, заодно воспрепятствовав очищению Ломастера:

Алкаш, шантажист, брехун, жулик и лузер, – охарактеризовал он хозяина чебуречной, и возмущённые посетители сами выбросили пенсионера в окно. Потом Сеньор обратился к дверному проёму, в котором стоял Ломастер. – И ты не лучше, животное и алкан! Пропил деньги, собранные на курс похудения.

Ломастеру только и оставалось, что убежать в отдел подочистки.

Сеньор обратился к посетителям:

Вот видите, как тяжело оставаться честным человеком! Чего бы вы от меня хотели – чтобы я расхваливал всю подряд еду или чтобы по-прежнему достойно показывал образцы честной кулинарии?

Посетители, которые прекрасно знали, что во всём мире больше некому доверять, кроме Сеньора, воскликнули хором:

– Должны Вы ни единой долькой
Не отступаться от лица,
Но быть на страже правды только,
На страже правды – до конца!

– Вот поэтому я и скажу со всей откровенностью и мужеством, что состояние российского общепита давно вызывает мои опасения. Кто знает, что вам подсовывают работающие во всяких забегаловках чебоксарские домохозяйки и пархатые полководцы?

Чебуречную сотрясли рыданья Агафьи Шкуркиной.

– Лионель Робленович! – всхлипывала она. – А не Вы ли расхваливали с телеэкрана наши чебуреки, когда из них хвосты шебуршиные торчали и шерсть забивалась в зубы??? Что за чудовищные подозрения??? – и от кого, от Вас!!! Да Вы ж сами научили!!!

– Спокойно, Гаша! – заткнул её Маршал. – В твоём деле самое главное – вовремя смыться.

– Согласен полностью, – вставил словечко один из посетителей. – Она испугалась, что Сеньор, получив согласие большинства, будет уже без оглядки на истерики охранителей путинского общепита, называть вещи своими именами. Шебуршунов – шебуршунами. Мошенничество – мошенничеством. Алчность – алчностью.

Под улюлюканье посетителей Шкуркина ринулась к зеркалу. От неожиданности у неё из рук выпал очередной градусник. Лицо её было покрыто коричневыми пятнами, кожа сморщилась, люди вокруг зажимали носы.

– Ах! – ещё горше заплакала она и выбежала на улицу.

– Здорово мы её, Лионель Робленович! – не мог нарадоваться гордый Маршал, поправляя ермолку. – А кого Вы имели в виду, когда говорили про порхающих командиров? И чего на меня посетители шикают?

Сеньор обхватил голову руками. Ну почему, почему, как ни еврей, то либо опасный хитрован, с которым лучше не связываться, либо непроходимый дебил? Почему все военные, которым нравилась старая телепередача с рекламой сурковых выделений, – тупые, как пробка, солдафоны? Почему даже безмозглый Графин с пересаженным гипофизом и неизлечимая дура Шкуркина с крашенными волосами поняли его издёвки и терялись по первому намёку, а этот – абсолютно непробиваем???

Наконец лицо его просветлело. Он нашёл выход:

– Мой маршал! – торжественно обратился он. – Вы знаете, как я уважаю Ваш талант защитника и правдолюба. И сколько на меня сейчас нападок. Того и гляди, прервут трансляцию, и люди не смогут узнавать от меня истину. Не могли бы Вы набраться храбрости и стать на охрану монитора?

– Лионель Робленович! Мне сладко вам служить! За Вас я смело миру брошу вызов. Я предан Правде! – воскликнул Маршал и стал под монитором в углу, противоположном Красному Дивану. В результате жёлто-коричневым изгоем стал и он, но пользу чебуречной приносил внутри основного зала. Теперь посетители, глядя трансляцию, сравнивали Сеньора со стоявшим рядом Маршалом, и лишний раз находили в первом выдающийся образец честности и порядочности. Так чебуречная проработала свою последнюю осень.

* * *

Хмурое чебоксарское утро осветилось слабым солнцем, местоположение которого едва угадывалось за туманом и тучами. На зиму в город слетелись вороны, неубранные листья догнивали на раздолбанных тротуарах. Первые снежинки срывались с низкого неба и таяли, едва касаясь грязных дорог.

На свалке спального района стоял расхристанный диван неопределённого цвета, который был такой сморщенный, запятнанный и вонючий, что его не захотели брать даже бомжи. К дивану подошёл усатый сеньор. Не обращая внимания на кишащих вокруг шебуршунов, он опустился на колени и прильнул к старой мебели. Сеньор нежно гладил шероховатости на обивке, которые вот-вот должны были перейти с дивана на его кожу, прижимался щеками к коричневым пятнам, которыми вот-вот должно было покрыться его лицо, вожделенно вдыхал запахи, которые вот-вот должны были стать его собственными. «Тэсоро, ми тэсоро!» – приговаривал он, и слёзы счастливого умиления катились из его глаз.

Сколько всего пришлось пережить Сеньору ради этого момента! Особенно тяжелы были последние месяцы. Отвергнувшие шебуршатину посетители специально приезжали в чебуречную, чтобы сказать прямо в веб-камеру всё, что думают о его наглой лжи; по всем Чебоксарам ходили жестокие насмешки над дешёвыми видеоспектаклями с плюшевыми чебурашками и недоброкачественным мясом, сдобренные неполиткорректными расистскими шутками о руандийцах. А сворачивать проект было ещё не время. Оставалось дискредитировать других бывших коллег по телепрограмме, которые понаоткрывали пунктов общепита по всей стране и не хотели отдавать Сеньору свои стулья и кресла, приватизированные при закрытии Студии Сурка.

Проще простого было дать окорот шеф-повару чайханы «Донос, однако!» из Саранска. Когда-то сей славный малый прославился роликом, в котором поедал на скорость манты и подвёл мораль:

Когда я ем, я глух и нем! Если русского кормят шебуршатиной, он должен не просто жрать молча, но молчать как можно более грозно, чтобы кормильцы, однако, знали, что их ждёт в отместку за издевательства!

Сеньор, которому отстёгивали процент за рекламу других заведений общепита, стоически вставлял ролики из чайханы в паузы своих трансляций, несмотря на то, что его зрители не понимали, как эти ролики связаны с приготовкой органических чебурашек, которой занимался Сеньор. Повод утопить «Донос, однако!» появился только после изгнания Карлсона, когда всё тот же шеф-повар рассуждал в новой рекламе:

Русские, однако, должны молча жрать шебуршатину с полной самоотдачей, даже ценой своих жизней, не боясь отравиться. Когда мы ими пожертвуем, нам, эрэфянам, снимут санкции и возобновят поставку чебурашек!

Не мог он такого сказать, – лениво отреагировал Сеньор на вопрос какого-то из посетителей об этой выходке, но, в конце концов, удостоверившись в произошедшем, поправился: – ну да, ну да, всё-таки сказал! Но я уверен, что он так совсем не думает!

Однако после собственноротного подтверждения самим шеф-поваром чайханы «Донос, однако!» именно таких мыслей, многомудрый Сеньор грустно скис, в душе проклиная недоумие коллеги, но продолжал бросать тому спасительные соломинки:

– Ну сказал ты это какому-то привередливому мудаку, ну так мудак сам напросился – не захотел молча жрать люля-кебаб! Воспитания у него – никакого, во время еды надо быть глухонемым! Ну чего в полемическом задоре не скажешь... эти свинские партизаны из Антишебуршунчиковой Лиги, они хоть кого из себя выведут!

Этот мудак – редкостная мразь. Как, впрочем, и вся Антишебуршунчикова Лига! – подтвердил через набитый чебуреками рот какой-то из чебоксарцев, интенсивно исходя шебуршуновым духом. Дурачок даже не догадывался, что план слива чайханы вовсю прорабатывается Сеньором и не замедлит с реализацией, как только истечёт срок контракта на рекламу.

Намного труднее было прекратить пиар сочинской шашлычной «Пятачок», за которую платили далеко не символические деньги. Тамошний генеральный директор раньше был продавцом курева в Киеве, но проворовался и пошёл работать на телевидение в Москве. Год назад он обещал, что, благодаря хитрому рецепту, настоящие чебурашки вот-вот доплывут до середины Днепра, а потом уверял, что украинцы обкушаются шебуршатины и их непременно потянет на органических чебурашек, а потому нельзя вот так сразу давать укропам чебурашек, иначе они объедят эрэфян. Возглавив же шашлычную, он умудрялся при каждом новом включении придумывать новые отличительные признаки настоящего мяса по сравнению с шебуршатиной, при этом совершенно противоположные предыдущим. Даже посетители со склерозом начали что-то подозревать.

В конце концов, оценив незавидную изобретательность гендиректора «Пятачка», Сеньор вызвал его на еженедельную видеоконференцию по Скайпу, в которой они бы до хрипоты спорили о настоящем мясе. Чего греха таить, Сеньора вдохновлял пример армянского старикашки с Зелёного Дивана, который, ещё до открытия Студии Сурка, много лет спорил с грузинским старикашкой в телепрограмме «Ссут истории», сколько шебуршунов уместится на рубиновой звезде Спасской башни, и поднял на этом большую кучу бабла. Когда же «Пятачок» отказался от видеоконференций, Сеньор стал разоблачать тамошние шашлыки и снова прослыл самым честным ресторанным критиком и кулинаром современности.

Но всё это осталось в прошлом. Пришла пора конвертировать эксклюзивный доступ к Красному Дивану во что-то осязаемое. Сотни шебуршуньих глаз смотрели на обрюзгшего лысого господина с заплывшими глазами и десятью подбородками, как будто вопрошая в недоумении, может ли такое стать ещё омерзительнее после порчи дивана. Словно привлечённые волшебной флейтой, на свалку стекались новые и новые шебуршуны со всего Верхнего Поволжья. Они занимали места на галёрке, теснясь на деревьях и крышах окружающих развалюх, они вплотную подступали к Сеньору и его дивану, обратив свои уродливые морды в направлении ожидаемого магического действа. Полностью прекратив шебуршать, они точно кричали своим молчанием: «Ну, давай же!!!»

Наконец Сеньор достал из портфеля огромный нож с зазубринами и занёс его над диваном…


При написании текста ни один чебурашка не пострадал.

Автор выражает глубокую признательность О.Е. и А.Ш. за помощь в подготовке материала.

Tags: опыт художественного анализа
Subscribe

  • Режима нет

    Большой когнитивной миной под наше понимание политической жизни стало повсеместное использование слова «режим» к той организации номинальной власти,…

  • «Кому работу доверяешь» – 13

    /Послесловие к циклу, начало и оглавление которого размещено здесь./ Послесловие 1 Вдогонку к завершённому циклу приведу несколько…

  • «Кому работу доверяешь» – 12

    /Окончание (не считая послесловий). Начало и оглавление здесь./ 12. И рыбу, и удочку! В свете последних открытий уместно пофантазировать на…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 68 comments

  • Режима нет

    Большой когнитивной миной под наше понимание политической жизни стало повсеместное использование слова «режим» к той организации номинальной власти,…

  • «Кому работу доверяешь» – 13

    /Послесловие к циклу, начало и оглавление которого размещено здесь./ Послесловие 1 Вдогонку к завершённому циклу приведу несколько…

  • «Кому работу доверяешь» – 12

    /Окончание (не считая послесловий). Начало и оглавление здесь./ 12. И рыбу, и удочку! В свете последних открытий уместно пофантазировать на…