miguel_kud (miguel_kud) wrote,
miguel_kud
miguel_kud

Categories:

Рубрика «год назад»: меж двух «Минсков» – I

                                                                             К годовщине «Минска-2»

/Новым читателям поясняю, что в рубрика «год назад» предлагаю размышления о происшествиях годичной давности в свете сегодняшнего понимания и тогдашних комментариев, а также ретроспективный анализ собственных размышлений и отзывов читателей, оставленных в это время в моём журнале./

Промежуток между двумя минскими сговорами – с сентября 2014 по февраль 2015 гг. – ознаменовался стремительным разложением и исчезновением надежды выбраться из кризиса русской цивилизации малыми жертвами, без крупномасштабной катастрофы. Это было время большого интеллектуального и эмоционального напряжения по обе стороны идейного противостояния в РФ: и со стороны сторонников спасения Новороссии, до последнего момента надеявшихся остановить предательство, и со стороны «хитроплановцев», скрывавших сам факт предательства и надувавших фейки о грядущих победах. К концу полугодия всё прояснилось, интенсивность творчества резко упала, а споры и вовсе сошли на нет.

И уже весной 2015 г. пошла полномасштабная «перезагрузка» и военно-политической, и информационно-пропагандистской, и оппозиционной сфер РФ и ОРДиЛОсОСов. В итоге первая перестроилась под нужды выполнения Минска-2, а вторую и третью начали заблаговременно переформатировать под следующие за сливом Донбасса задачи. Впрочем, эту тему мы пока отложим и сосредоточимся на политических и военных процессах того периода.


1. Военная хроника

В начале сентября 2014 г. приказом из Кремля было остановлено наступление по направлению Мариуполь-Бердянск, отозваны продвинувшиеся вперёд ДРГ и передовые части, а украинские каратели, включая одиозного сотника Парасюка, массово выпускались из окружения и из плена. После личной встречи Порошенко и Путина в Минске представители воюющих сторон (Кучма, Тавильяни, Захарченко-Плотницкий и Зурабов) подписали там же соглашение об установлении линии разграничения и последующей сдаче Донбасса Украине под мутные обещания особого статуса.

Возможности внутреннего сопротивления предательству на самом Донбассе были подавлены очень быстро.

Во-первых, под лозунгом «искоренения махновщины» началось переформатирование выжившей части ополчения, ликвидация самостоятельно сложившихся отрядов и их преобразование в якобы более боеспособные структуры, копирующие армию крупных индустриальных государств. На самом деле, этим способом рушилась сложившаяся внутренняя коммуникация тех, кто реально воевал за русское дело, и боевые части ставились под контроль кураторов из РФ.

Во-вторых, для нейтрализации идеи Мозгового о созыве совета полевых командиров была проведена мутная операция с «генералом Корсунем», подсказавшая командирам, что участвовать в таких советах не надо. На этой операции впервые публично «попалились» Безлер и «Хмурый»-«Петровский»-«Плохой солдат», вскрыв свою сущность провокаторов и лжецов: один сработал козлом, подписавшись под бумагой «Корсуня», а другой хвастался поимкой «афериста» и разоблачением «нестойких» командиров. Мозговой же показал себя никудышным политиком-революционером, потому что совет полевых командиров надо было быстро собрать, а не призывать в Интернете к его созыву.

Если когда и была возможность сорвать минские соглашения путём захвата ополчением власти на Донбассе, то только в течение сентября-октября. Именно в этот промежуток Кремль искренне старался поскорее выполнить сдать территорию в соответствии с соглашением, свернул «военторг», расформировал штаб в Краснодоне и даже снял с довольствия огромное количество пропагандистов. Нам говорят, что летом-осенью 2014 г. нельзя было поднять восстание ополчения против кураторов, потому что народ бы не понял, население всецело поддерживало Путина и т.п., но при этом упускают из виду, что Новороссия находилась в центре внимания общества. Доверие к реальным лидерам ополчения, в особенности, к Стрелкову, и «разрыв шаблона» от происходящего слива были настолько велики, что резонанс от озвучивания правды о предательстве и поднятия забрала в отношениях с Кремлям был бы гораздо больше, чем от аналогичных действий сейчас, когда Новороссия интересует немногих. Иначе не пришлось бы вбрасывать для успокоения населения слухи о скором походе до Днепра.

В-третьих, была запущена махина фейковой экспертизы и псевдоинсайдов, распространяемых внутри самого ополчения. Например, в районе 13 сентября среди ополчения гуляли слухи, будто бы на секретных переговорах РФ выторговала себе пять областей (с коридором на Крым) и вот-вот предстоят интенсивные боевые действия, чтобы оформить это разграничение как результат наступления с Донбасса и последующего ответа НАТО. Вместо того чтобы воспротивиться минскому сговору, ополчение ожидало обещанного обострения, а оно так и не наступило.

В-четвёртых, мотивированных и боеспособных ополченцев стали перемалывать в боях за донецкий аэропорт. Это, пожалуй, единственный случай, когда я как автор не решился публиковать свои выводы, полученные из открытых данных, потому что допустил возможную правоту людей, которым на месте виднее. Впрочем, псевдоэкспертизу я тоже не озвучивал, а просто убрал из текста «Мимолётности-2» абзац про этот штурм (написано 3 октября):

«Многодневный штурм донецкого аэропорта – стратегически бессмысленная затея, заставляющая ополчение нести немалые потери на взятие хорошо укреплённого пункта, хотя намного больших результатов можно было бы добиться, не идя на перемирие и сдвигая линию фронта по-крупному, освобождая всю территорию ЛДНР оперативным, а не тактическим наступлением. Пока что не в полной мере, но повторяется история с Вуковаром, такой же ложной целью для сербов в ходе войны 1991 года. Захват аэропорта нужен только в логике заключённого предательского перемирия – на случай, если устоявшуюся линию разграничения предлагается сохранять всерьёз и надолго. Тогда и в самом деле нужно защитить Донецк от обстрелов на зиму (и то нужно посмотреть на потери). В любом другом случае – это ложная цель. Просто ничего другого не остаётся, когда выбрана неверная стратегия войны».

Послав на всякий случай черновик товарищу в Донецк, я получил такой ответ:

«...аэропорт надо было брать. Они туда сил нагнали – немерянно. Могли даже в полном окружении держаться несколько месяцев. А сил для окружения надо было в 3 раза больше, чем сейчас при лобовом штурме. Аэропорт был занозой в сердце Донецка. Поэтому и приняли решение штурмовать».

К теме штурма аэропорта пришлось вернуться с двухмесячным опозданием:



Сейчас я жалею, что под влиянием ответа из Донецка побоялся озвучить свою мысль с самого начала. Хоть и вряд ли она повлияла бы на текущие события, она могла бы раньше запустить идею, что время, когда можно было склонить чашу весов в войне тактическими и даже оперативными победами, закончилось. Успешно пережив критический этап становления хунты и ответного расширения восстания, Украина и Запад успешно перевели противостояние в режим войны на истощение, войны ресурсов (организационных, человеческих, материальных), в котором Донбасс не мог противостоять Украине, а РФ – Западу. По крайней мере, в сюжете ограниченной войны со стороны РФ.

Возможно, своевременное понимание этих обстоятельств позволило бы не втягиваться в безумие Дебальцевской операции. Те непосредственные командующие, которые разрабатывали план глубокого окружения северной украинской группировки и выхода на оперативный простор, могли думать о своём прожекте что угодно, но чуток приподнявшись на текучкой, они бы ещё до начала наступления увидели, что стратегически оно ничего не изменит, даже если котёл замкнётся в Артёмовске и удастся освободить Краматорскую агломерацию. Все те частные недостатки, которые привели к неудаче, – это не результат отдельных просчётов, которые вызвали эти недостатки, а результат принятых выше решений, которые определили, сколько ресурсов будет у Донбасса, как он ими будет распоряжаться через кураторов и кто будет командовать на местах. Стратегические решения были приняты на более высоком уровне, чем Сурковым, и не оставляли, в рамках подчинения нынешней РФ, другого варианта, кроме поэтапной сдачи Донбасса.

Хочется подчеркнуть, что всё это можно и нужно было понять из открытых данных, известных на тот момент. Вот, например, ветка с моими пояснениями о причине остановки наступления (3 февраля), которые можно сравнить с радостными воплями банды Вершинина (20 января), попутно измазавшей меня грязью из-за скептических отзывов о военной стратегии РФ на Украине. Так и хочется спросить и всей своры Интернет-ублюдков, отметившейся по последней ссылке: ну и где же победные итоги наступления, в которых вы были так уверены?

Итак, в-пятых, по итогам дебальцевской операции остатки ополчения прекратили существование как ополчение – у них даже гипотетически не могло возникнуть своей воли, отличной от указаний кураторов. Самое большее, на что хватало оставшихся командиров (если верить слухам), – отказ от какого-нибудь явно самоубийственного наступления без боезапаса через пристрелянное минное поле.

Ну и в-шестых, начался террор против лидеров, выражавших недовольство минским сговором. Кто-то из гражданских отделался отсидкой «на подвале», а с новогоднего убийства Беднова началось показательное устранение неугодных командиров, между прочим, предсказанное читателем моего блога в самом начале сентября:





2. Внешнеполитический фон

Общие рамки конфликта РФ с партнёрами на последующий период оказались очень точно спрогнозированы в записи «Сдаться не получилось» от 7 сентября. Вплоть до нынешнего времени, то есть по прошествии полутора лет, сюжет так и не вышел из описанной тогда канвы. Главной внешнеполитической интригой момента стала неуклюжая возня Кремля за скорейшее выполнение условий его капитуляции по Донбассу. Подчеркнём, что, вопреки выдумкам пропагандистов о планах кремлинов только заморозить конфликт, они первые два месяца реально собирались выполнять «Минск-1» и свернули «военторг». Но Украина почти сразу открыто заявила, что не собирается исполнять свою часть обязательств по сохранению лица лидерам РФ и пошла на перемирие из военной хитрости, чтобы укрепиться. А Запад показал, что в любых условиях будет поддерживать украинскую трактовку и обвинять в срыве соглашений Москву. Попытки же кремлёвских руководителей повернуть партнёров к конструктиву становились всё более комичными. Тут и никому не нужные «выборы» ради «легитимации» Захарченко и Плотницкого (похоже, сами клоуны действительно верили, что признание Запада зависит от кабинок для голосования), и новые скидки на газ Украине, и рефинансирование филиалов российских банков, и отказ от досрочного истребования трёхмиллиардного долга (теперь деньги пропали с концами), и поездки Путина на унизительные экзекуции в Милан и Брисбен. В своём журнале я отреагировал на миланскую встречу так:

«Как бы то ни было, ничего обнадёживающего для России в миланских договорённостях (если они были) нет. ... Западу незачем договариваться и искать компромисс с Москвой, которая при последовательном давлении всё отдаёт просто так.

Поэтому наиболее вероятно, что в обозримом будущем отношения с Западом вернутся к привычной схеме. Кремлёвская клика будет по-прежнему ползать перед партнёрами и умолять их войти в положение. Заверять, что она и так их обслужит по высшему разряду, причём сама, всё сама. Просто внутренние причины требуют сначала поломаться для приличия, иначе электорат не поймёт. Американцы презрительно ответят: милая, не грузи нас! Это твои проблемы! Делай, что хочешь, крутись, как можешь, а похороны завтра в два!

Собственно, неплохой пример, как вести себя с уступчивой Россией, подала сверхдержава Австралия. Стоило Путину пообещать австралийскому министру иностранных дел, что он надавит на ополчение с целью обеспечить доступ к месту крушения «Боинга» (хотя никаких препятствий ополчение не ставило), австралийка нашла способ отблагодарить его – тут же заявила, что не сомневается в причастности России к трагедии. Единожды ступив на скользкую тропинку Милошевича и подталкиваемый в спину, Путин всё быстрее и быстрее перебирает ножками в попытке сохранить равновесие, и в результате предательский путь Милошевича он пробегает в разы быстрее первопроходца».


Через неделю, в записи «Не дай Украине замёрзнуть!», была разъяснена сущность последовавшей энергетической капитуляции:



Видимо, вопрос «Зачем платить, если можно не платить?» мучил украинское руководство следующие два месяца, и накануне Нового года, устроив Крыму небольшие проблемы со снабжением (оказавшиеся не менее неожиданными, чем приход зимы) они выбили у Кремля ещё большие льготы, вплоть до поставок угля без предоплаты, о чём униженно-испуганным тоном сообщил Козак:



Срыв встречи в Астане, вызванный январским обострением боевых действий, не мог изменить логику процесса и всё равно закончился вторым минским сговором, конкретизировавшим порядок и сроки слива.

Значение второго «Минска» состоит в том, что он напрочь отверг версию ряда обозревателей, будто Кремлю удастся заморозить конфликт на долгие годы либо вернуть Донбасс в Украину в качестве отравленного актива. Издержки РФ и её элиты от вязкого противостояния оказались настолько высоки, что уже в феврале 2015 года Москва реально хотела отделаться от Донбасса в ускоренном варианте, а к январю 2016 года дозрела до сдачи ОРДы на любых условиях, не предполагавших «отравленности». Партнёрам же только и надо было удержать ситуацию от обострения в 2015 году, пока не укрепится украинская армия, и теперь часть из них вошла во вкус и готова поиграть в дальнейшую «заморозку». Ибо скорость деградации РФ такова, что каждый день продления донецкой обузы приносит им огромное преимущество и ухудшает положение РФ.

На самом деле, легко увидеть, что если планы заморозить конфликт или внедрить в Украину своего агента и существовали, то были абсурдны с самого начала, а их выполнение стало невозможным именно благодаря действиям Кремля. Причины перечислены в моей записи «За что боролись» от 13 ноября: РФ собственноручно ликвидировала возможности замораживания конфликта на Донбассе, позволив разбить его ополчение и уничтожить местную экономику. Кремль так боялся самостоятельного Донбасса, что поспособствовал не только разгрому местной промышленности и армии, но и сделал невозможным становление небандитской государственности. И теперь для простой заморозки конфликта приходилось тратить немалые деньги на снабжение и защищать Донбасс своей армией в случае украинского наступления. (Одним из ключевых тезисов фейковой «военной экспертизы» того времени, гулявшей среди ополчения, было заведомо ложное утверждение о невозможности восстановления боеспособной украинской армии после Иловайска в течение десяти лет; на самом же деле, и полугода хватило. Для заморозки нужно полное лишение способности Украины к военным действиям, а этого не произошло и не могло произойти в варианте сохранения Украины. Иловайский котёл и близко несопоставим с разгромом грузинской армии в 2008 г.) Изобразить нейтралитет, в отличие от конфликтов в Абхазии или Приднестровье, было заведомо невозможно, а это неизбежно влекло изоляцию со стороны Запада. Время показало, что долго существовать в этом режиме РФ не сможет.

С другой стороны, если бы РФ весной 2014 г. дала Донбассу сохранить экономику и создать собственную армию, а также позволила выйти на границы республик, то восстание действительно могло бы перекинуться на другие области Новороссии. Оно бы не остановилось на границах Донбасса, поскольку, в отличие от Абхазии или Приднестровья, эти границы действительно были чисто административными, а не этническими или географическими; не было существенной разницы в настроениях населения между Донбассом и Харьковщиной или Днепропетровщиной.

Выходит, куда ни кинь – всюду клин. Ни при каком поведении РФ конфликт с Украиной в принципе не подразумевал возможной заморозки в пределах Донбасса ввиду исходной конфигурации. Каждый день нынешней псевдозаморозки приближает РФ к полномасштабному краху. Тот факт, что какие-то горе-стратеги в Кремле поначалу надеялись на мертворождённый вариант, просто свидетельствует об их стратегических талантах. Как, впрочем, и о тех экспертах, которые считают заморозку конфликта успехом или думают, что это надолго.


3. Минск-1: политика и пропаганда

К обзору внешней картины периода и нашей тогдашней реакции на неё стоит добавить ретроспективный анализ событий с точки зрения сегодняшних знаний.

Надо признать, что подписание Минска-1 на фоне успешного наступления ополчения и отпускников вызвало у сторонников Новороссии глубокое недоумение. Несоответствие условий, зафиксированных этими документами, потенциальным переговорным возможностям побеждающей стороны в ситуации, когда противник дошёл до стадии панического бегства, поражало даже некоторых сторонников ХПП. Мировая история знает немного примеров, когда победа на поле боя приводит к подписанию капитуляции успешно наступающей стороны. Даже выходка Петра Третьего в Семилетней войне «недотягивает» до минских договорённостей, потому что в Восточной Пруссии, которая к тому времени присягнула русской короне, не было своего восстания против Фридриха за воссоединение с Россией.

Недоумение это усилилось, когда 19 сентября были подписаны договорённости о фиксации линии разграничения, которые стали достоянием гласности только месяц спустя и из вражеских источников. Ощущение градиозного надувательства царило в инфопространстве.

Но оно было быстро подхвачено и обращено в пользу предательства пропагандистской машиной.

На этот раз её приёмы были более изощрёнными: если весеннее-летний ХПП шёл примерно в одном ключе, выдавая на гора целый ворох оправданий, почему РФ нельзя вмешиваться, то с Минском-1 было запущено сразу несколько противоречивших друг другу аргументационных линий. Одна дезавуировала подписанный документ, говоря о нём как о «ничего не значащей бумажке», которую никто не собирается выполнять, и которая нужна только для того, чтобы доказать Западу недоговороспособность укрохнуты. Позже сюда добавились аргументы об истощении сил ВСН, о необходимости передышки, строительстве армии и становлении госаппарата на освобождённых территориях, о прочих срочных мерах, после которых неизбежно последует новое, ещё более успешное наступление.

Другая, наоборот, хватила достигнутые договорённости, выдавая их за то самое переформатирование Украины изнутри, которого Москва добивалась с самого начала. Пожалуй, в искусстве выдавать чёрное за белое и хвалить отсутствующее «новое платье короля» кремлёвская пропаганда переплюнула сама себя. Капитуляцию подавали как пэрэмогу, непонятную бумажку, подписанную людьми без полномочий (за исключением полномочного посла РФ) – как исторический документ первостепенной важности, позорное звание Отдельных районов – как первый шаг к государственному суверенитету в составе новой федерализированной Украины.

Третья зиждилась на том, что Минск-1 невыполним, но он позволяет заморозить конфликт и перевести процесс в политическую плоскость, где основные баталии будут развиваться за столом переговоров, а народные республики смогут тем временем строить свою государственность по типу Приднестровья.

Отдадим должное – общественность по обе стороны фронта в подавляющем большинстве Минск-1 не приняла. Поэтому его выполнение на начальных стадиях приходилось прикрывать другими инфоповодами и отвлекающими манёврами. Но само выполнение, тем не менее, продвигалось. 16 сентября Рада без камер под истеричное выступление Порошенко принимает закон об особенностях местного самоуправления в отдельных районах, который стал основой для дальнейшего переговорного процесса. Границы отдельных районов в нём, правда, очерчены не были, поскольку стороны ещё не успели договориться о конфигурации линии фронта, но политические рамки были сформированы. Кроме того, Кремлю внушалось впечатление, что на Украине предстоит смене правительства Яценюка, на фоне которого Порошенко станет мирным голубем. Правда, на этом выполнение Минска-1 с украинской стороны же и закончилось. Никакого закона о местных выборах в ОРДиЛО хунта принимать не собиралась и дату выборов не назначала. Ограниченную готовность к мирному урегулированию в течение первых недель после Минска Киев изображал только для того, чтобы Москва позволила спокойно провести выборы в Раду и легитимизировать хунту.

До поры эти детали почти не волновали Москву: уступка в виде Минска-1 была только частью пакета договорённостей, достигнутых в Минске 27 августа на саммите в странном формате ЕС-укра-ЕАЭС, где состояла первая двусторонняя встреча Порошенко и Путина. Пакет этот, помимо пункта об урегулировании конфликта путём предоставления особого статуса отдельным районам, содержал компромисс по наиболее важным для Кремля аспектам геополитической ситуации вокруг Украины – её вхождения в НАТО, ассоциации с ЕС и газовых контрактов. Так же, как и хунта с законом об «особенностях местного самоуправления», Запад сделал первый шаг в стороны претворения в жизнь выработанного размена: на саммите НАТО в Уэльсе 5-6 сентября никаких прорывных документов в отношении членства Украины подписано не было, дело свелось к банальной риторике. Зато с ассоциацией и газом процесс пошёл не так, как планировалось.

Началось всё с демонстративных партнёрских кидков Кремля по экономическим вопросам. Изначально в обмен на слив Донбасса Кремлю пообещали уступки в экономической сфере – «снятие российских озабоченностей» в связи с Евроассоциацией и решение проблемы по газовому долгу.

Однако с самого начала сделку начали срывать. Не участвовавший в минских переговорах Баррозу, чей срок пребывания на посту истекал два месяца спустя, отказался начинать трёхсторонние переговоры и вместо этого подсунул приехавшему 12 сентября Улюкаеву годичную отсрочку введения в силу ЗСТ укры с ЕС с условием провести трёхсторонние переговоры «в течение этого года», которую тот подхманул. Обозлённый Путин отправил Баррозу письмо с конкретными требованиями по ЗСТ, но поезд ушёл, а подпись Улюкаева под документом уже стояла. Баррозу же добился и заключения октябрьской сделки по газу на условиях ЕС, с выплатой только части укродолга, да и то в два этапа.

А дальше Кремль просто покорно ждал, когда «кидок» Баррозу по Евроассоциации распространится на все остальные сферы. Окончательный кидок партнёрами Путина, который надеялся сохранить лицо хотя бы в экономических вопросах, был оформлен на миланской встрече, которую пропагандисты долго пытались представить как поворотную к победе. Кремлёвскому президенту отказали даже в газовом урегулировании на его условиях, что и предопределило капитулянтскую сделку 31 октября.

Ненужные выборы 2 ноября были стандартным для кремлинов инструментом – ложным козырем, который, как предполагалось, должен заставить Запад, задрав штаны, бежать за Москвой и умолять сдать Донбасс. Поэтому и грозили признанием выборов. Когда же выяснилось, что Западу угрозы не страшны, риторику поменяли на «уважение» выборов: ведь признание их не помогло бы Кремлю слить Донбасс, а только отдалило бы долгожданный момент умывания рук.

Но только после новогоднего демонстративного глумления хунты с энергоблокадой Крыма, Путин дал отмашку на зимнее наступление. Наступление это даже в случае хорошего локального исхода не предусматривало становление Новороссии, а просто преследовало цель выторговать для Кремля лучшие условия слива Донбасса. Очень уж примечательно было, как во время наступления Меркель с Олландом и присоединившийся к ним Юнкер наперебой демонстрировали готовность рассмотреть вариант ЗСТ «от Лиссабона до Владивостока» и всячески заманивали Путина на новый Минск именно этим обещанием. Которое, кстати, даже прекратили озвучивать после подписания Минска-2.

Однако наблюдателям, озабоченным судьбой Новороссии, эти перипетии не были очевидны. Попытка оказать некоторое сопротивление Минску-1 в Верховном Совете ДНР завершилась позорным голосованием за его принятие под дулами автоматов героического разведчика Хмурого-Петровского-Дубинского. То есть политический саботаж с самого начала не удался. Надежда оставалась только на мятеж ополчения, которое было гарантированно сорвано спецоперацией «Корсунь».

Тем временем, шизофреническая пропаганда Минска-1, не добившись его одобрения, сумела с горем пополам навязать его приятие общественным мнением, пусть и как промежуточного, неокончательного решения вопроса. Говорить о закрытии проекта Новороссия, что примечательно, тогда ещё не решались, но убедить публику в том, что минский сговор даёт некоторые преимущества республикам, вполне удалось. В качестве таких преимуществ фигурировали 1) мир для населения и отсутствие обстрелов, 2) государственное строительство, 3) строительство армии.

Если первое преимущество было ещё сколь-нибудь очевидным и осязаемым (кстати, интересно, как ещё в разгар наступления, когда Минск-1 даже не маячил на горизонте, в РФ начали сворачивать лагеря беженцев, что косвенно подтверждает готовность к сливу), то в отношении государственного и военного строительства непосвящённым обывателям трудно было что-либо понять. И в этих сферах Кремлю открылось широчайшее поле для вешания им на уши тонн пропагандистской лапши. Регулярные репортажи о восстановлении мирной жизни, рассказы виртуальных ополченцев о непрерывных учениях и полигонах, разговоры о формировании регулярной армии и преодолении махновщины (правда, на первых порах поток забивался инфошумом преимущественно политического и хозяйственного характера, на фоне которого незаметным остался даже факт закрытия штаба в Краснодоне) – весь объём сваливающейся на сторонников Новороссии вне ДЛНР информации заставлял поверить в то, что время после Минска-1 тратится не зря.

Тем более, что в наступление мира никто из сопричастной публики не верил. Да и события развивались таким образом, что только подтверждали гипотезу о временности Минска-1.

После сентябрьских авансов партнёры перешли к выполнению самого дорогого (в прямом и переносном) для Кремля аспекта соглашений – газовой сделке. Даже кидок с евроассоциацией воспринимался не так болезненно: в конце концов, ЕС был готов на трёхсторонние переговоры, а Баррозу всё равно уходил через два месяца. А вот газовая тема представляла наибольший интерес.

Оглядываясь назад, нужно отметить, что если бы первые признаки кидка со стороны Запада на политико-экономическом фронте обернулись кидком со стороны Москвы на фронте военном, процесс можно было вернуть в приемлемое для Кремля русло, так как возобновление боевых действий – это единственное, чего боялся Запад в условиях распада фронта со стороны ВСУ. Но вместо этого все военные приготовления были оперативно свёрнуты, и Кремль предпочёл делать ответные шаги в политической плоскости, полагая, что условия Минска-1 представляют реальную ценность для Запада и что угроза срыва политического урегулирования может заставить его идти на попятную.

Параллельно, Москва явно ожидала результатов досрочных парламентских выборов на Украине, поддавшись на собственные иллюзии того, как эти выборы могут обернуться третьим майданом, и на обещания Порошенко, что, сформировав после выборов свою коалицию, он сможет-таки выполнить взятые обязательства.

В таких условиях Кремль запустил процесс самостоятельных выборов в ДЛНР. С одной стороны, эти выборы играли роль ложного козыря для партнёров. … С другой, они стали прекрасным отвлекающим манёвром для публики, символом госстроительства и легитимизации республик. Общественность заставили сопереживать «своим» кандидатам, благо конкуренцию изначально загнали в минские рамки, и решать, кто из выставленных на манеж клоунов достоин стать обладателем несуществующей должности «главы отдельного района». Страсти подогревались сообщениями о грядущем наступлении коварных укров, которые только и ждут того, чтобы сорвать самые честные и справедливые выборы в республиках. В общем, создавалась атмосфера, в которой Минск-1 затмевался другими, гораздо «более значимыми» перипетиями.

Дополнительным фактором служило также то, что выборы действительно нарушали букву Минска-1, и создавалось ложное впечатление, что Москва готова переступить через свои обязательства и пойти на решительные меры вопреки «ничего не значащей бумажке».

С середины ноября, впрочем, даже созданные информационные завесы уже не срабатывали. Выборы прошли с нужным для Кремля результатом. А преимущество в виде перемирия становилось всё более иллюзорным: ВСУ наращивали обстрелы ЛДНР на фоне очередной мобилизации. Ко всему прочему, добавился фактор экономической блокады, которую с декабря укрохунта начала осуществлять безо всяких экивоков. Надежды Кремля не оправдались – парламентские выборы не привели к отставке правительства Яценюка и каким-либо потрясениям на Украине. Наоборот, воинственный угар нарастал, желание отомстить за унижение августа избирательная кампания только подогрела. Вдобавок, она окончательно оформила режим внешнего управления остатками страны из Вашингтона, действия которого не оставляли ни малейшего шанса на торжество демократии: все результаты были старательно подведены под заданные из посольства США цифры. Окно возможностей для Путина закрылось окончательно.

Текст подготовлен совместно с уважаемой politnotes.

/В следующих записях см. продолжение и окончание./




Хозяин журнала будет признателен читателям, имеющим соответствующую возможность и желание, за поддержку журнала. Перечислить деньги на яндекс-кошелёк № 41001361182693 можно либо с карточки или другого яндекс-кошелька, либо через уличные терминалы; реквизит кошелька в PayPal – miguelin@mail.ru.
Tags: «год назад», Новороссия, политология, ссылки
Subscribe

  • «Кому работу доверяешь» – 4

    /Продолжение. Начало и оглавление здесь./ 4. Почему падают ракеты В начале 2020 года известный читателям этого журнала М. Михайленко оставил у…

  • «Кому работу доверяешь» – 1

    Оглавление 1. Внешнее управление через «люки» 2. Урок излечения имиджа 3. Сугубо частное лицо 4. Почему падают ракеты 5.…

  • В противофазе

    1. Демонстративные пужалки и петушения – почти верный признак того, что ничего не будет, а если даже что-то начнётся, то всё равно кончится ничем. На…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 43 comments

  • «Кому работу доверяешь» – 4

    /Продолжение. Начало и оглавление здесь./ 4. Почему падают ракеты В начале 2020 года известный читателям этого журнала М. Михайленко оставил у…

  • «Кому работу доверяешь» – 1

    Оглавление 1. Внешнее управление через «люки» 2. Урок излечения имиджа 3. Сугубо частное лицо 4. Почему падают ракеты 5.…

  • В противофазе

    1. Демонстративные пужалки и петушения – почти верный признак того, что ничего не будет, а если даже что-то начнётся, то всё равно кончится ничем. На…