miguel_kud (miguel_kud) wrote,
miguel_kud
miguel_kud

Category:

Экономический подход к проблеме коррупции – 1 (негатив)

Комментируя в прошлой записи дебаты Навального и Стрелкова, мы критически отозвались о содержательной составляющей их спора, хотя обсуждали они только темы, в которых, казалось, хотя бы один из оппонентов должен был чувствовать себя, как рыба в воде. Особенно это было заметно при обсуждении самого первого вопроса – о способах борьбы с коррупцией, которыми (и способами, и борьбой, и коррупцией) так любит заниматься Алексей Навальный. Задача настоящей серии записей – на примере предложений Навального показать, как всё запущено в этой области нашего сознания.

Итак, Навальный предложил две группы мер борьбы с коррупцией. Во-первых, это демократические институты управления и контроля:

  • политическая конкуренция и честные выборы (с допуском на выборы всех, кого не пускают сейчас);

  • независимые (в том числе от президента РФ) суды;

  • свободные средства массовой информации.

Во-вторых, специфические меры пресечения коррупции в экономической сфере:

  • принятие закона о борьбе с незаконным обогащением (автоматический запуск ответственности при выявлении расходов госслужащих, не совпадающих с декларируемыми доходами);

  • введение института независимых прокуроров;

  • радикальная реформа госрегулирования с сокращением количества проверок в 200 раз;

  • реформа системы госзаказа в направлении раскрытия бенефициаров каждого контрактора и субподрядчика для того, чтобы общественные организации могли выявлять случаи сговора подрядчиков с чиновниками и выдаваемых первым вторыми незаконных преференций.

Следует отметить, что выдвигаемые предложения не являются ноу-хау Навального и входят в стандартный дискурс западнической тусовки РФ, например, бесконечно встречаются в интервью, лекциях и популярных статьях беглого ректора РЭШ Сергея Гуриева, известного покровителя Навального и соавтора программы его партии. Поэтому, разбирая слова Навального, мы фактически замахиваемся на «общепринятые истины», так сказать conventional wisdom или, точнее, фольклор более чем половины политического спектра РФ и, наверное, большей части интересующегося политикой общества.

По моему мнению, предложенные меры (кроме одной и ещё одной – частично) вряд ли окажутся эффективным способом преодоления коррупции, потому как либо вообще слабо связаны с обсуждаемой проблемой, либо в ряде случаев будут давать негативный эффект, превышающий полученную выгоду. Особо важно отметить, что все они демонстрируют волюнтаристский подход и слабое владение экономической логикой, довольно позорно выглядящие в исполнении Гуриева и других экономистов по специальности.

* * *

Во-первых, далеко не очевидно, что совершенствование демократических механизмов управления приведёт в обозримом будущем к сокращению коррупции. Примерная логика, лежащая в этой надежде, более или менее понятна: власти будут бояться разоблачения коррупции в СМИ и проигрыша выборов, осуждения независимым судом и т.д. Но это именно примерная логика из серии «бабка надвое сказала», потому что, например, непонятно, что больше помогло бы улучшению качества судебной системы – её независимость или, наоборот, какая-то форма внешнего контроля, в рамках которого ответственность за заведомо неправосудные приговоры будет непосредственно соотнесена с ущербом, наносимым этими приговорами. Иными словами, твёрдых логических оснований утверждать, что предлагаемая «демократизация» снизит коррупцию, нет, и придётся обратиться к эмпирике.

Опыт самых развитых стран показывает, что в условиях конкурентной демократии коррупция может «институционализироваться», переходить в систему формально законного обогащения с использованием властных полномочий и друзей во власти. Ясно, например, что при минимальных идеологических различиях между поочерёдно правящими партиями США, их конкуренция – это не столько конкуренция программ развития страны и противоборствующих по идейным признакам граждан, сколько конкуренция двух мегагруппировок, поочерёдно пользующихся властными ресурсами для преференций «своим» предпринимателям. Да, вознаграждение политика за коррупционные по сути своей действия не имеет характера прямой взятки, но ему при правильном поведении гарантируется непыльное и хорошо оплачиваемое место в бизнесе после окончания срока, его детям – сохранение места в политической элите. И никак в стабилизировавшейся системе поочерёдного правления партий со свободными выборами, подконтрольными конкурентам СМИ и независимыми судами такую «цивилизованную» коррупцию не преодолеть. Можно, конечно, сказать, что она менее возмутительна, чем то, что мы наблюдаем с бесконечными строительствами Ротенбергами ненужных газопроводов фактически за государственные деньги. Но даже для такого утверждения нужно провести оценку масштабов коррупции, ущерба от неё. Ни логического, ни эмпирического доказательства того, что демократизация по рецепту Навального приведёт в приемлемые сроки к снижению ущерба от коррупции, на данный момент не представлено. Поэтому нельзя исключать, что «нецивилизованные» формы коррупции в тех же США встречаются реже, чем в РФ, по каким-то другим причинам, не связанным с демократическими институтами, а сами эти институты выполняют какую-то другую функцию, минимально касающуюся борьбы с коррупцией. (И, в свою очередь, борьба с коррупцией там – инструмент избирательной стигматизации и показательной порки неугодных.)

* * *

Приведём характерную цитату из конспекта лекции самого С. Гуриева, из которой видно, на каком зыбком фундаменте покоятся его собственные предложения о борьбе с коррупцией (выделения – мои):

«Автократические и диктаторские режимы быстро меняются. Сегодня они совсем не такие, как 30-50 лет назад. Неудивительно, что меняется и коррупция. Однако во всех современных количественных исследованиях по-прежнему получается один и тот же результат — при прочих равных коррупция выше при недемократических режимах. Чем выше уровень политической конкуренции, тем ниже коррупция, чем старше демократия в стране, тем меньше в ней коррупции.

Впрочем, это результат межстрановых регрессий, поэтому мы не знаем, в какую сторону направлена причинно-следственная связь. Коррупция может быть выше в недемократических режимах потому, что в них ограничена политическая конкуренция, власть менее подотчетна и хочет воровать больше. С другой стороны, есть обратная причинно-следственная связь: чем выше коррупция, тем больше стимулов у правящего класса противодействовать переходу к демократии, тем менее вероятна демократизация, переход от недемократического к демократическому режиму. Поэтому трудно, и, скорее всего, даже невозможно, понять, в какую сторону направлена причинно-следственная связь.

Когда говорят о новой модели автократии, обычно ссылаются на «пионера» Ли Куан Ю. Это не очень удачный пример, поскольку он действительно боролся с коррупцией и обеспечил процветание своим согражданам...»


К этой цитате остаётся добавить, что в качестве уровня коррупции в эконометрических исследованиях, упомянутых Гуриевым, почти всегда берутся различные индексы, так или иначе связанные с психологическим восприятием коррупции различными слоями населения или иностранными инвесторами, а такое восприятие сильно подвержено манипуляции. Там нет объективных показателей, оценивающих полный народнохозяйственный ущерб от коррупции, что было бы наиболее корректно с экономической точки зрения. О слабой информативности «индекса восприятия коррупции» говорит и сам Гуриев, отвечая на вопрос слушателя:

«Во всех странах, которые переходили от плановой к рыночной экономике, восприятие коррупции повысилось. Это не обязательно означало, что коррупция выросла. Просто в плановой экономике она была устроена по-другому и была связана не с деньгами, а со статусом, возможностью достать те или иные товары. Денежная составляющая коррупции была ниже, потому что, даже имея в те времена большие деньги, купить на них что-то, не имея при этом большого статуса, было трудно. В целом, в Советском Союзе деньги играли незначительную роль по сравнению со статусом и связями».

Иными словами, Гуриев прекрасно понимает, что даже показатели уровня коррупции, взятые для упомянутых им эконометрических исследований, неиндикативны. (Правда, вспоминает он об этом, чтобы слушатель не подумал, что переход к демократии увеличивает коррупцию, и вряд ли бы сделал такую оговорку в противном случае.) А перед этим признаёт, что не может доказать причинно-следственную связь между условным «установлением демократии» и преодолением коррупции, сам же приводит обратный пример преодоления коррупции при авторитарном правлении в Сингапуре. То есть, по совокупности, от его «научного обоснования» необходимости демократизации как способа преодолеть коррупцию остаётся чуть меньше, чем ничего. Но ему очень хочется продавить в конкретной стране РФ определённые политические реформы, поэтому он поддержал Навального, в программу которого перекочевали гуриевские заклинания такого типа:

«В этом смысле, это совершенно технократические вопросы. Если есть желание, то победить коррупцию и в образовании, и в здравоохранении, и в дорожной полиции можно.

Если говорить о сроках, то опыт Грузии показывает, что это может произойти достаточно быстро. Сейчас то же самое будет или не будет происходить на Украине, которая была более коррумпированной, чем Россия, — мы увидим результаты этой работы в ближайшие пару лет. Но инструменты в этом плане остаются теми же самыми, что использовались в начале 2000-х: дерегулирование, сокращение роли государства, упрощение правил игры, переход на современные технологии. <…>

К примеру, одна из
[антикоррупционных мер] (озвученная в прямом эфире) — создание независимого антикоррупционного бюро, которое сейчас, например, создается на Украине и в свое время сыграло ключевую роль в победе над коррупцией в Сингапуре.

Должен был быть назначен и специальный, независимый от Генпрокуратуры прокурор по борьбе с коррупцией в экономической сфере…».


* * *

В последней цитате Гуриева мы выделили идеи, повторяющиеся в «специфической» части предложений Навального, только единое «независимое антикоррупционное бюро» заменяется на конкурирующие «общественные организации» добровольцев, которые просто из чистой любви к искусству бескорыстно занимаются исследованием государственных сделок. Разберём теперь эти идеи. Сразу оговоримся, что мы не будем критиковать первый пункт (закон о борьбе с незаконным обогащением), представляющийся вполне здравой идеей, хотя и едва ли реализуемой в российских условиях в обозримом будущем.

Что касается института независимых прокуроров, то это обоюдоострое оружие, т.к. независимость «антикоррупционного прокурора» может быть направлена как на добросовестное пресечение всякой коррупции, которая только ему известна, так и на прикрытие её либо на избирательное преследование коррупции, которой занимаются конкурирующие группировки. «Независимый» антикоррупционный прокурор, конечно же, будет звездой информационных сводок во всех масс-медиа, но из этого его статуса самого по себе, в нынешней политической и правоохранительной системе, никак не будет следовать ослабления коррупции.

Что касается «антикоррупционного бюро» либо «общественных организаций», то, прежде чем принимать это предложение, нормальный экономист (не Гуриев) задался бы простым вопросом: кто оплачивает банкет? Конечно, можно предположить, что в обществе будут существовать самородки, у которых нет проблем с зарабатыванием на жизнь, но есть обострённое чувство справедливости и долга перед обществом, и они будут по собственной инициативе прикладывать титанические усилия, чтобы контролировать государственные сделки и выявлять факты коррупции. Однако совершенно понятно, что таких самородков будет очень и очень мало. А в подавляющем большинстве все эти «общественные организации» будут агентами влияния либо конкурирующих группировок во власти, сливающих информацию своим марионеткам вроде того же Навального, либо заграничных доброхотов, поддерживающих потенциальных организаторов цветных революций вроде того же Навального, либо отечественных и зарубежных бизнес-структур, которые оплатят избирательное внимание финансируемых ими навальных к коррупционным сделкам своих конкурентов. В принципе, при условии устойчивой конкурентной среды в бизнесе и системы гласного лоббирования это может быть неплохим решением для выявления неэффективных госзакупок (мы коснёмся этого подробнее во второй части). Однако в конкретных условиях РФ на обозримое будущее нет никаких оснований считать, что в этой конкуренции победят менее коррумпированные кукловоды, потому что уровень честности напрямую не коррелирует со способностью содержать в роли болонок «общественные организации», своевременно тявкающих на кого надо.

Что же касается независимого антикоррупционного бюро, то при условии его формирования по меритократическому принципу оно действительно может в какой-то мере помочь в стабильном обществе, но неясно, какое новшество привносит его существование по сравнению с такими организациями, как Счётная палата или Контрольно-ревизионная комиссия. А в неустоявшемся обществе, как видно на примере Украины и как мы говорили при разборе дебатов, «независимые органы» на деле формируются и контролируются американским посольством, а унасекомливание ими местного олигархата оборачивается захватом внутреннего рынка западными ТНК.

* * *

В свете вопроса «за чей счёт банкет?» следует обратить внимание ещё на одну особенность предложений Гуриева-Навального по борьбе с коррупцией. Основная часть их идей сводится к усилению общественного контроля над деятельностью госаппарата – через «независимые общественные объединения» или СМИ, через выборы и т.д. Ясно, что усиление любой деятельности сопряжено с какими-то издержками. Даже внимание избирателей к чьему-то громкому антикоррупционному расследованию, необходимость самолично разобраться в вопросе, кто у кого украл, пусть даже поверхностно, – это тоже некоторый труд.

И вот, парадоксальным образом, предложения Гуриева-Навального не содержат никакого соизмерения результата предполагаемых действий с их стоимостью для общества, так чтобы в какой-то момент можно было сказать «всё, хватит уже борьбы с коррупцией». У них в принципе отсутствует такая постановка вопроса. В представлении Гуриева-Навального все меры по борьбе с коррупцией через усиление общественного контроля абсолютно бесплатны, поэтому – «чем больше, тем лучше», «кашу маслом не испортишь». Где кончается эффективная борьба с коррупцией и начинается синекура «борюсь с коррупцией на деньги Сороса», они не указали.

Это абсолютно неэкономический подход, тем более позорный, что после трудов нобелевского лауреата Гэри Беккера модель ограничения усилий общества на борьбу с преступностью вполне стандартна. Видеть этот подход от деятелей, вроде как декларирующих приверженность научному подходу и рыночной экономике, довольно неожиданно.

Тем не менее, именно этот антиэкономический подход, лишённый меры и соотнесения результатов с затратами встречается в предложениях о радикальном «дерегулировании, сокращении роли государства, упрощении правил игры» (Гуриев) и «сокращении количества проверок в 200 раз» (Навальный).

Ну хорошо, допустим, будет радикально сокращено регулирование строительной сферы, пожарной безопасности, качества потребительских товаров. Допустим, снизятся прямые потери общества от коррупции в этой сфере. Где гарантии, что потери от разрушения домов, пожаров и отравлений некачественными продуктами не превысят экономию? И почему количество проверок надо сократить именно в 200 раз, а не в 20 или 220?

Задача экономиста либо консультанта в экономической сфере – просчитать альтернативные варианты и предложить наилучший. Гуриев и Навальный не то, что не сделали этого – они в принципе исключили подобное «извращение» из своего дискурса. «Лей, лей, не жалей!» «Золота слишком много не бывает!»

В нашем патриотическом лагере почему-то принято величать группу бывших и нынешних ельцинско-путинских «реформаторов» и их теоретиков, идеологов-западников «либеральными экономистами». Я уже неоднократно писал, что никакого отношений к подлинному либерализму деятельность этих предателей, шпионов и убийц отношения не имеет. Так вот, петрушка в том, что эти деятели не только не совсем либеральные, но и ещё не совсем экономисты. Как только речь заходит о позитивной программе исправления построенной ими системы, вся та Божья искра и профессионализм, с которыми они так дельно критиковали советский строй или громят своих оппонентов из «патриотических экономистов», куда-то улетучивается, и перед нами предстают заштатные грантоеды с весьма убогим набором идей из методички Джина Шарпа. У них нет настоящего владения методами экономического анализа и даже просто экономическим мышлением – это второсортные политические активисты. Другое дело, что у противостоящего лагеря «патриотических экономистов» положение и с патриотизмом, и с экономикой ничуть не лучше, но это не снимает с нас необходимости радикального исправления используемой терминологии в отношении «либеральных экономистов».

С другой стороны, все наши замечания по существу изложенного учения о борьбе с коррупцией через демократизацию – это, конечно, не вопросы к Гуриеву и Навальному – ясно, что их интересует политический результат, а истина до лампочки. И даже не вопросы к тем, кто назначал Гуриева в экспертные советы при правительстве или в главные экономисты ЕБРР, – ясно, что и там работают на политический результат. Это вопросы к нашему больному обществу, одобряющему подобную клоунаду либо, как минимум, не противостоящего ей. Наглые шарлатаны говорят и пишут явную ахинею, заведомую чушь, но неизменно встречают понимание и симпатии «людей с хорошими лицами», квалификации которых вполне хватает для определения полной лажи, но элементарной внутренней честности не хватает, чтобы это сказать и попытаться исправить ситуацию! «Это же наши, хотят установить демократию», – думают, небось, в этой публике, и не понимают, что, давая дорогу откровенным проходимцам, они заранее обрекают все их «демократические эксперименты» на тот результат, который мы видим вокруг себя.



(Продолжение здесь.)

Tags: политология, экономика
Subscribe

  • На войне, как на войне

    Затянувшееся на месяц начало переворота в Белоруссии дало любому вменяемому человеку на русских просторах, не желающему зла своему народу, достаточно…

  • Дилемма голого короля – 9б

    /Окончание. Начало и оглавление здесь./ 9б. Идеологическая асимметрия ПЧА (б) С учётом сказанного, мы можем дать следующее функциональное…

  • Дилемма голого короля – 9а

    /Продолжение. Начало и оглавление здесь./ 9а. Идеологическая асимметрия ПЧА (а) Для того чтобы продвинуться в разгадке…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 23 comments

  • На войне, как на войне

    Затянувшееся на месяц начало переворота в Белоруссии дало любому вменяемому человеку на русских просторах, не желающему зла своему народу, достаточно…

  • Дилемма голого короля – 9б

    /Окончание. Начало и оглавление здесь./ 9б. Идеологическая асимметрия ПЧА (б) С учётом сказанного, мы можем дать следующее функциональное…

  • Дилемма голого короля – 9а

    /Продолжение. Начало и оглавление здесь./ 9а. Идеологическая асимметрия ПЧА (а) Для того чтобы продвинуться в разгадке…