miguel_kud (miguel_kud) wrote,
miguel_kud
miguel_kud

Categories:

Информационный коронавирус – 3а

Оглавление









Как отмечалось в нашем цикле о «гибридной войне», ключевым условием постановки страны под внешнее управление через рефлексивный контроль является захват когнитивной сферы. Конечно, условие недостаточно: наряду с вредоносной программой в когнитивной сфере, необходимо достаточное количество агентов в системе управления и политической контрэлите, которые будут «покрывать» проделки когнитариата. Впрочем, верно и обратное: только захваченная антисистемой и парализованная когнитивная сфера будет стабильно «не замечать» изобилие враждебной агентуры в госуправлении и политикуме.

Процесс заражения РФ новым коронавирусом служит прекрасной иллюстрацией постановки страны под чуждое управление и господства в ней антисистемы, а не здоровых механизмов развития. В частности, когнитивная сфера только помогла стабилизации и упрочению этого процесса, не издав ни единого заметного шевеления в противодействие ему. В этой части нашего расследования мы разберём, как поведение когнитивной сферы по данному вопросу выглядело со стороны, исходя из открытых источников.

* * *

Сразу оговорим, что когнитивная сфера включает в себя самые разные слои и ветви, переходящие один в другой и переплетающиеся друг с другом. Значительная часть деятельности когнитивной сферы приходится на незаметные и плохо отслеживаемые события и идейные обмены, но мы минимизируем рассмотрение неформальной стороны системы и разберём «официальную», очевидную организацию когнитариата, точнее, роды деятельности в нём.

Это, в первую очередь, наука, познающая мир и получающая знания, которые можно как-то применить. Познанием мира можно заниматься и «по службе», и на общественных началах, а донесение знаний до остальных может идти как по формальным каналам научных публикаций, так и по всему спектру популяризаторского жанра, от жгучей публицистики до выступления среди бабушек у подъезда.

Во вторую очередь, это экспертиза, позволяющая применить накопленные знания для анализа актуальных сюжетов, выявляющая острые проблемы и предлагающая пути их решения. Экспертиза как род деятельности тоже включает в себя случаи служебных функций в интересах нанявшей данного человека структуры, случаи выступлений человека со стороны (возможно, научного работника) по его специальности или вне его специальности в актуальном вопросе и др.; она может осуществляться в рамках профессиональных обязанностей и на общественных началах.

В третью очередь, когнитивная сфера включает в себя систему популяризации, донесения знаний и актуальных идей до целевой аудитории – властных структур, политизированной общественности, широкой публики. Инфраструктура этого рода деятельности включает в себя средства массовой информации, социальные сети, курилки при рабочих коллективах, удобные лавочки у стратегически расположенных подъездов.

Несколько особняком стоит образовательная система как способ передачи знаний подрастающим поколениям или переквалифицирующимся гражданам. Мы её не будем рассматривать в этом расследовании, поскольку пока она ещё не успела себя проявить в коронавирусной теме для внешнего наблюдателя.

Конечно, когнитивная сфера тесно переплетается с другими подсистемами. Например, такие медицинские службы, как Министерство здравоохранения или Роспотребнадзор сочетают властные и экспертные роды деятельности, выступающие в соцсетях поклонники политических течений и теледоктора в СМИ выполняют одновременно популяризаторские и пропагандистские функции. Во избежание повторов, говоря в этом разделе о когнитивной сфере, мы будем избегать описания действий властных структур и открыто политизированных пропагандистов, активность которых в распространении инфекции либо уже рассмотрена, либо будет рассмотрена позже. Внимание сейчас будет сосредоточено на тех деятелях и функционерах, которые позиционируют себя как люди знания (на познавательном или популяризаторском уровне) и стремятся не выходить из этой роли хотя бы по форме. Речь идёт о научно-экспертной среде (прежде всего, публично известных врачах, эпидемиологах и вирусологах) и о том, как она даёт о себе знать за пределами своего мира.

* * *

Прежде чем приступить к обзору, поясним, как, по нашему мнению, когнитивная сфера должна была себя проявить в условиях распространения коронавируса. Как ни банально это звучит, она должна была как можно раньше распознать угрозу и оценить её остроту, грамотно проблематизировать её перед властью и обществом, наконец, предложить пути её преодоления, разложив по полочкам имеющиеся альтернативы. Ввиду изобилия каналов донесения знаний до власти и общества у когнитивной сферы, если у неё было что сказать конструктивное в условиях разгорающегося пожара, то это бы точно вырвалось на поверхность не в виде намёков, недоговорённостей и маргинальных идей, а как одна из ведущих линий. Наивно требовать от любого фундаментального учёного, глубоко погружённого в теоретические тонкости, готовых практических решений, но если здравых рекомендаций не слышно от всей когнитивной сферы, впору заподозрить системные сбои.

Наши требования к когнитивной сфере не должны быть ни нелепо завышенными, как в детских надеждах на книгу с ответами на все вопросы, ни запредельно снисходительными, как при общении с олигофреном. Где проходит золотая середина? К счастью, у нас есть точка сравнения – история эпидемии в Китае, в котором, как считается, поначалу был допущен ряд ошибок и проявлена запоздалая реакция, зато потом реализован образцовый карантин, позволивший придушить инфекцию на корню. Неправильно упрекать условного Знайку, что он не забил тревогу из-за коронавируса раньше китайцев, которые растерянно наблюдали происходящее в первые три недели вспышки. Но совсем неправильно называть Знайкой специалиста, который три месяца «растерянно наблюдает» за распространением той же болезни по всей России уже после того, как китайцы поняли про эту болезнь всё, что надо для сиюминутных практических выводов, рассказали всему миру и показали, как с нею бороться. Тут уже впору задаваться классическим вопросом «глупость или измена?».

А как это было в Китае? Постфактум нараставшую в Ухане вспышку COVID-19 удалось отследить с середины ноября 2019 г., однако вплоть до 27 декабря более 180 случаев инфицирования в 2019 г., определённых задним числом, либо вообще не попали в поле зрения медицины, либо выглядели, как несколько заболеваний тяжёлой пневмонией неясного происхождения, которых было малозаметное количество на огромный город. Так, 18 декабря заведующая приёмным отделением центрального госпиталя в Ухане Ай Фэнь осмотрела первого 65-летнего пациента с необычной пневмонией, а пробы жидкости из его лёгких были отправлены на анализа. 27 декабря к Ай Фэнь поступил второй пациент моложе первого на 20 лет, не страдавший хроническими заболеваниями и переносивший инфекцию намного хуже. Результаты его анализов, пришедшие через три дня, показали присутствие коронавируса SARS – побеждённой в 2003 году особо опасной коронавирусной инфекции, похожей на нынешний COVID-19. Ввиду огромной опасности SARS, врач немедленно сообщила об этом руководству больницы и разослала по китайской врачебной соцсети фотографию результатов анализа. В тот же день 30 декабря и наутро 31 декабря начальство Ай Фэнь и местные власти строго предупредили её о недопустимости самовольного распространения информации о заболевании и объявили строгий выговор. Кроме неё, наказали ещё восемь врачей, обсуждавших заболевание в обозначенной соцсети, включая офтальмогола Ли Вэньляна, которого вызвали в полицию за распространение слухов. Тем не менее, 31 декабря Пекин уведомил Всемирную организацию здравоохранения о вспышке пневмонии неясного происхождения.

В последующие три недели бытовала официальная версия, привязывавшая вспышку заболевания к функционированию рынка морепродуктов, на котором работал пациент, госпитализированный 18 декабря. Она включала представление, согласно которому вирус мог передаваться человеку только от животных. Поэтому достаточной мерой по пресечению заболевания сочли закрытие рынка, которое было предпринято уже 1 января. Далее мы приведём два абзаца из изложения ленты.ру:

«Ай Фэнь стала подозревать, что вопреки официальной версии новый коронавирус может передаваться между людьми. «Рынок морепродуктов закрыли ещё первого января, почему же тогда пациентов все больше и больше, если люди не могут заражать друг друга?» – задавала она вопрос. Руководство больницы отказывалось её слушать даже после того, как заболела одна из медсестёр в приёмном отделении. На экстренном совещании 16 января уханьских медиков снова заверили, что передача вируса от человека к человеку исключена.

Изменить их мнение смогло только вмешательство 83-летнего академика Чжуна Наньшаня – знаменитого китайского эпидемиолога, в 2003 году обнаружившего коронавирус SARS. Он приехал в Ухань и мгновенно понял, что город стоит на пороге эпидемии. 19 января он рассказал журналистам, что новая коронавирусная инфекция передаётся от человека к человеку. На следующий день официальный Пекин взял борьбу с кризисом в свои руки. В Ухане и провинции Хубэй, где находится город, немедленно отменили все массовые мероприятия, объявили строжайший карантин, закрыли въезд и выезд и начали строительство временных больниц для пациентов с COVID-19.

За несколько часов до закрытия города Ай Фэнь позвонил знакомый врач и поинтересовался, что в действительности происходит. Ай Фэнь попросила, чтобы эта информация осталась между ними, и ответила: 21 января в её отделение привезли 1523 человека – втрое больше, чем обычно. У 655 была высокая температура».


Данная история показывает, что в условиях, когда система управления Китая не сработала должным образом (а трусливо бюрократические действия больничного и регионального начальства находились на грани вредительства), она была откорректирована вмешательством когнитивной системы. Официальный Пекин направил в ВОЗ заявление о вспышке непонятной пневмонии после того, как информация распространилась по китайской врачебной соцсети, а полномасштабный карантин был введён решением центральных властей после того, как научный авторитет заслуженного академика позволил «пробить» невнимание властей и общества, показать серьёзность угрозы и отключить «фильтры», отсеивавшие тревожные сообщения вплоть до его выступления. При этом официальные каналы управления не позволяли столь же оперативно отследить масштабы проблемы: по состоянию на 20 января количество заболевших в Китае ошибочно оценивалось всего как 224 человека, а умершими на 21 января ошибочно считались только 4 человека.

* * *

Итак, какие конкретные идеи должна была выносить когнитивная система РФ? Понятно, что до введения Китаем жёсткого карантина 23 января у неё и не должно было быть особых оснований для тревоги. Даже после его введения вполне можно было рассчитывать, что единственный очаг эпидемии останется в Китае, а в других странах случится несколько завозных случаев, которые будут купированы точечным воздействием. Тем более что власти РФ довольно оперативно приняли некоторые меры: уже к 24 января Роспотребнадзор рекомендовал не ездить в Китай, аэропорт Благовещенска ввёл масочный режим и организовал проверку системы вентиляции. 30 января премьер-министр РФ Мишустин подписал распоряжение о закрытии границы на Дальнем Востоке с Китаем и границы с Монголией, далее был отменён ряд поездов, кроме поезда Москва-Пекин, и большинство регулярных авиарейсов, кроме десятка рейсов «Аэрофлота» из Шереметьево в Пекин, с 20 февраля был запрещён въезд гражданам Китая (кроме транзитных пассажиров), с конца февраля органы МВД начали депортировать китайских граждан, нарушавших установленный для них двухнедельный карантин. С большой помпой и невыносимыми издевательствами в армейском самолёте была организована эвакуация граждан РФ из Уханя в обсервационный пункт под Тюменью с надёжной охраной и наблюдением за вывезенными. Возможно, указанные меры были недостаточно жёсткими и не перекрывали возможность заражения из Китая со стопроцентной надёжностью, но благодаря им вполне можно было рассчитывать, что случаи завоза инфицированных из Китая будут единичными и их удастся купировать за счёт отслеживания контактов и точечного изолирования контактировавших с больными лиц. Тогда ещё не было известно о бессимптомных больных, тогда ещё недооценивалась контагиозность нового коронавируса, и для таких надежд могли существовать какие-то основания. Если и можно упрекнуть когнитивную систему РФ в том, что она не забила тревогу на этом этапе, то, в первую очередь, узких специалистов по особо патогенным коронавирусам – они должны были указать на то, что в условиях неопределённости лучше ориентироваться на худший вариант, а не лучший, и, значит, лучше перебдеть, чем недобдеть.

Ситуация резко изменилась в 20-х числах февраля, когда массовые вспышки болезни с очевидно незавозной доминантой начались в Италии и Иране. При этом граждане продолжали летать на отдых в полыхающую Европу, как ни в чём не бывало. Только с 1 марта правительство закрыло въезд в РФ гражданам Ирана и Южной Кореи, 5 марта было подписано распоряжение Собянина о двухнедельном «самокарантине» прибывающих из опасных зон Европы, Ирана и Южной Кореи (к последней ссылке приведена хорошая подборка отзывов приехавших: они не понимали, что тут такого). При этом множились сообщения о нарушении самоизоляции приехавшим гражданами, о бегстве больных с подозрениями на коронавирус (их подолгу отлавливали без использования защитных средств, а потом ещё и возили по судам, чтобы принудить к соблюдению карантина). ПЧАшные рупоры развернули информационно-пропагандистскую кампанию по пропаганде в туристической, религиозной и политизированной средах массового поведения, ведущего к вспышке заболевания уже и в РФ.

Иными словами, в условиях очевидно нарастающей катастрофы власти и общество проявили поразительную беззаботность, которая гарантировала дальнейшее нарастание катастрофы. Власти предпринимали заведомо недостаточные усилия для сдерживания заражения и не обеспечили даже меры эффективного контроля принятых решений в части соблюдения самоизоляции опасными категориями ни через принуждение, ни через убеждение. Общество равнодушно взирало, как вернувшиеся из Европ больные разъезжаются по всей стране и заражают всех остальных, а само продолжало дышать полной грудью.

Казалось бы, на рубеже февраля-марта когнитивная система должна была забить тревогу и потребовать жёсткой реакции: немедленного закрытия границ для иностранцев на въезд, контролируемого карантина в обсервационных пунктах всех возвращающихся из-за рубежа и жёсткого карантина контактов инфицированных, быстрого блокирования выявляемых очагов заболевания, введения сурового наказания за злостное нарушение карантина вплоть до смертной казни в особо вызывающих случаях, изменения пропагандистской политики с принижения опасности на максимально неприукрашенное описание угрозы. В случае, если бы ситуация оказалась более запущенной, можно было предложить программу точечного карантина с прекращением внутреннего пассажирского сообщения и неполным ограничением на повседневную деятельность, как это успешно сделал Вьетнам. Нет нужды говорить, что ничего этого не случилось и близко, а какие именно сигналы шли от когнитивной системы, мы разберём позже.

Ситуация стала ещё хуже в конце марта, когда вернувшиеся из-за рубежа инфицированные туристы и разъехавшиеся по городам и весям вторично заражённые москвичи создали по всей стране множество очагов инфекции. По состоянию на 25 марта (день распоряжения кремлёвского резидента о нерабочей неделе) в РФ было зарегистрировано всего 658 случаев инфицирования COVID-19 и 840 случаев на следующий день, тогда как в Китае на 22 января (накануне тотального карантина и уже после принятия решений о нём) соответствующая цифра составляла 571 случай и 830 на следующий день. Иными словами, даже по абсолютным показателям (а в пересчёте на душу населения – тем более) на момент принятия решения ситуация в РФ по доступным власти данным оценивалась хуже, чем оценивалась по доступным на соответствующий момент данным ситуация в Китае. И вот, имея перед глазами пример Китая с «ответами на все вопросы» и правильным решением, принятым при куда большем недостатке данных, управляющая система РФ установила половинчатые ограничения, которые заведомо не могли покончить со вспышкой заболевания, а только немного замедляли его распространение по сравнению с ситуацией полного отсутствия ограничений. И делалось это ценой истощения ресурсов (материальных и психологических), которые могли бы пойти на организацию эффективного карантина.



В новых условиях когнитивная система РФ должна была забить тревогу ещё громче, чем она этого не сделала в марте, и обрисовать катастрофичность ещё более ухудшившейся ситуации, потребовать карантина по китайскому образцу и сурового преследования саботажников. Но, как мы увидим ниже, своего академика Чжуна Наньшаня в РФ не нашлось. В основном, в эфир продолжали поступать либо безобидные просветительские заявления, не доведённые до чёткого вывода о масштабе проблемы и путях решения, либо откровенно обскурантистские идейки успокаивающего плана, принижающие опасность массового инфицирования а то и вовсе агитирующие за него.

* * *

Оформление редких здравых голосов, прорывавшихся в СМИ, страдало не только вегетарианским характером (обусловленным, видимо, стремлением сохранить хорошие отношения с заразителями), но иногда и чрезмерным усложнением дела, отвлекающим внимание от качественной стороны вопроса. Много усилий было уделено разъяснению для широкой публики показателя трансмиссивности (есть и другие переводы термина, например, базовое репродуктивное число) R0 – среднего числа людей, заражаемых одним больным в ходе эпидемии. Понятно, что в условиях, когда неизвестен инкубационный период новой болезни и пресимптомный период активного выделения вируса инфицированным (если надеяться, что хотя бы после появления сипмтомов он будет меньше общаться с окружающими), точно рассчитать R0 невозможно. Это будет условная величина, показывающая только одно: эпидемия либо разрастается (при R0 >1), либо вышла на пресловутое «плато» по потоку инфицируемых (при R0 =1), либо идёт на убыль (при R0 <1). Чем ближе к нулю этот коэффициент, тем быстрее закончится эпидемия и можно будет возобновить нормальную жизнь. Следовательно, надо минимизировать трансмиссивность вируса с помощью максимально жёстких карантинных мер, чтобы покончить с этим кошмаром. (А пресловутая цель «выхода на плато», кем бы она ни навязывалась, поставлена затем, чтобы кошмар затянуть как можно дольше.)

В этом духе выдержана размещённая 24 апреля модель С. Ильина из РАНовского Института нефтехимического синтеза им. А.В. Топчиева, изложение которой было опубликовано в «Науке и жизни» и в «Коммерсанте». Рассмотрев тенденции развития эпидемии в условиях недокарантина, сохраняющего высокую трансмиссивность, и указывая на риски ещё худшего развития при его ослаблении, автор указывает:

«При сохранении текущих условий пиковое число смертей в России придётся на середину сентября (3300 погибших в сутки), а общее число потерь может достигнуть 360 тысяч человек.

Подобного негативного сценария можно избежать, усилив карантинные меры и снизив тем самым трансмиссивность вируса ниже 1.0. В таком случае пик заболеваемости будет достигнут спустя шесть дней, а последующая скорость снижения выявления новых случаев болезни будет тем выше, чем ниже будет показатель трансмиссивности, т. е. чем более жёсткими будут принятые меры».


Безусловно поддерживая общий вывод, можно заметить, что при достаточно жёстком карантине по «уханьскому» образцу показатель трансмиссивности теряет свой прогностический смысл, а ориентация на него отвлекает внимание от качественного анализа происходящего.

Напомним, с 23 января были полностью закрыты Ухань и ряд других городов, практически прекращено сообщение между разными районами города (кроме того, что было необходимо для жизнеобеспечивающих поставок). Жители города обязаны были сидеть по домам, выходить на улицу за покупками мог только один член семьи раз в три дня. Для выходящих на улицу был предусмотрен строгий масочный режим.

В этих условиях основной поток новых заражений продолжался внутри семей, живущих под одной крышей. И ещё через 10 дней, со 2 февраля, китайские власти ввели ещё более жёсткий – так называемый централизованный карантин:

«‘Централизованный карантин’ предусматривает оперативную диагностику заболевания и изоляцию заражённых. Если тест на коронавирус показывал положительный результат, то людей забирали из дома, изолируя от остальных членов семьи, и, в зависимости от степени тяжести заболевания, госпитализировали или помещали в массовый карантин под наблюдение врачей. Местами для массового карантина становились большие помещения, например, переоборудованные спортзалы.

Людей с симптомами заболевания или контактировавших с инфицированными привозили в специальные клиники, где медики в спецодежде осуществляли проверку на наличие инфекции. До получения результатов тестов люди с подозрением на коронавирус ночевали в специальных отелях или общежитиях, не контактируя со внешним миром».


Таким образом, введение «централизованного карантина» позволило разорвать не только подавляющее большинство межрегиональных и внутригородских цепочек заражения, но и значительную часть внутрисемейных цепочек. Даже в очаге эпидемии – Ухане – это позволило снять основные карантинные меры менее чем через три месяца, полностью погасив вспышку.

Попытаемся представить развитие событий в случае, если бы конце марта в РФ был введён жёсткий карантин по китайскому образцу от 23 января, а ещё через несколько дней, по мере готовности служб и помещений, были введены правила «централизованного карантина» по китайскому образцу от 2 февраля. В этом случае были бы практически разорваны межрегиональные, межрайонные и внутригородские цепочки заражения, но остались бы внутрисемейные случаи заражения до появления симптомов у заражённых членов семьи. Уже на этом этапе единый коэффициент трансмиссивности потерял бы прежний смысл: заражения сохранились бы в единичных случаях для межсемейных цепочек (один коэффициент трансмиссии) и во многих случаях – для внутрисемейных цепочек (намного более высокий коэффициент трансмиссии, но с тупиковыми цепочками). Развитие эпидемии продолжалось бы по трём разноскоростным путям: для лиц, занятых в жизнеобеспечении с большим числом контактов, но повышенной защитой и контролем, для основной массы населения с малым числом контактов и средней защитой, которой можно выходить на улицу раз в два-три дня, наконец, для семей, живущих под одной крышей с несколькими постоянными контактами и нулевой защитой.

Первую категорию можно было бы ежедневно тестировать на заражение коронавирусом, второй путь заражения давала бы очень редкие случаи, теперь разберёмся с третьей. Если исходить из максимально возможного инкубационного периода (между заражением и выделением вируса) в три недели, то не более чем через три недели после объявления карантина можно было бы ожидать заражения всех членов одной семьи, если в ней был хотя бы один инфицированный на момент введения карантина. Поскольку это мог быть бессимптомный носитель, например, ребёнок или молодой человек, то через три недели после введения карантина ещё не было никаких гарантий выявления всех семей, в которых был хотя бы один заражённый. Если прибавить ещё один инкубационный период, то можно было уже более уверенно рассчитывать, что хотя бы один из членов инфицированной семьи проявит симптомы COVID-19. Следовательно, все такие случаи были бы выявлены и купированы.

Таким образом, менее чем через полтора месяца были бы исчерпаны практически все внутрисемейные цепочки, запущенные до объявления карантина, а новые случаи были бы результатом незначительных прорех по межсемейным цепочкам, связанных с деятельностью той части населения, которая занята в жизнеобеспечении, и заражениях при редких выходах в магазин основной массы населения. Как показывает опыт Китая, общее количество ежедневных заражений за полтора месяца такого жёсткого карантина сократилось бы более чем на порядок.

Но теперь вспомним, что настоящий карантин подразумевает также пресечение межрегиональных и межрайонных перемещений, кроме жёстко контролируемых единичных случаев, необходимых для жизнеобеспечения и исключающих распространение инфекции. В условиях РФ это означало бы, что большая часть регионов и районов вообще перестали бы показывать новые случаи заражения к концу полуторамесячного карантина, поскольку все внутрисемейные цепочки заражения уже были бы реализованы, а межсемейные не состоялись бы вообще ввиду малого исходного числа вирусоносителей в данном регионе и условий строгого карантина. Грубо говоря, если в десятке регионов только по десятку носителей, а вероятность передачи заразы другим семьям через маски и при всех мерах предосторожности 1/100, то в большинстве этих регионов эпидемия через месяц закончится, если только они полностью закрыты. Исключения составляли бы очаги заражения – несколько крупных городов и какое-то количество мелких пунктов, в которых на момент введения карантина было так много инфицированных, что вероятность «прорыва» вируса через все заслоны где-то, да реализовалась. Скорее всего, если бы такой карантин ввели в конце марта, то через полтора-два месяца эпидемия продолжалась бы только в Москве и отдельных пунктах по стране (больницах, интернатах, домах престарелых, казармах, вахтовых посёлках). Если бы карантин ввели в начале апреля, то через полтора месяца после введения карантина эпидемия, наверное, продолжалась бы ещё в ряде мест, может быть, в Санкт-Петербурге. Но главное, что к этому времени произошло бы разделение между заражёнными зонами и зонами, преодолевшими болезнь. В последних жёсткий карантин можно было бы снять, высвободив ресурсы на скорейшее преодоление эпидемии в первых.

Таким образом, описанная нами качественная модель карантина, не требующая введения спорного в данном случае коэффициента трансмиссии, показывает, какие именно меры позволили бы побороть эпидемию в РФ за три-четыре месяца, даже если бы старт им был дан в конце марта – начале апреля. При этом ужасы самоизоляции для подавляющего большинства населения продлились бы не более полутора-двух месяцев, а потом была бы восстановлена нормальная жизнь. Максимально жёсткие ограничения позволяют победить эпидемию за несколько инкубационных периодов, а любой более длительный сценарий, чем два-три месяца, страна просто не выдержит.

Это тот базовый вариант, который должна была предложить власти и обществу когнитивная система РФ, не опасаясь озвучить «запретную» конкретику о блокировании городов и межрайонных перемещений, о суровых наказаниях нарушителям карантина и саботажникам.

К сожалению, даже здравые модели не доходили до «запретной» конкретики и ограничивались политкорректными эвфемизмами об «ужесточении карантина» и приятными всякому уху предложениями, кому сколько раздать денег и как надо организовать массовое тестирование (мы эти предложения не отвергаем, просто обращаем внимание на их очень односторонний характер, нацеленный на популярность среди населения, а не на победу над эпидемией). В некоторых случаях «неприятные» идеи озвучивались в соцсетях, например, у С.Л. Лопатникова или в этом журнале. Мне попалось единственное чёткое артикулирование качественного, а не количественного различия между карантинами «китайского» и «европейского» образца, правда, без однозначно сформулированного предложения относительно РФ – интервью Каримы Нигматулиной-Мащицкой:

«Даже 95% ограничение транспортных передвижений между городами является недостаточной мерой. Это даёт возможность задержать динамику распространения заболевания из одного города в другой, но если нет стопроцентного сокращения передвижения между одним городом и другим, то тогда не удаётся полностью остановить эту динамику распространения. В этом плане Китай вводил более жёсткие меры, нежели Европа. В Китае связь между городами очень жёстко обрубили. Они внедрили такие меры, что между городом, из одного места в другое, просто невозможно было передвигаться. И опять же это показывает масштаб: насколько резко и жёстко они включили те меры, которые необходимы.

Что происходит в Европе? Транспортное передвижение стараются минимизировать, но опять же это не стопроцентный эффект, не тот уровень жесткости, который был внедрен в Китае. Меры, которые предпринимаются внутри населения, они достаточно тоже жёсткие, но опять же не настолько как в Китае. Важно, что в Европе, особенно в Италии, меры были внедрены достаточно поздно. То есть если Китай отреагировал на ранней стадии, перед тем как заболевание пошло по этому экспоненциальному росту, то европейцы отреагировали позже. Аналогично с американцами. Серьёзные меры, особенно на Восточном побережье, они стали предпринимать только тогда, когда эта вспышка уже стала уходить в экспоненту очень-очень быструю. Только после этого реакция государства поменялась и стала наиболее жёсткой. Чем Россия схожа с Китаем? Тем, что меры у нас стали внедряться на очень ранней стадии, это нас отличает от Запада. Но с точки зрения масштаба и жёсткости тех мер, которые предпринимались, мы больше тяготеем к европейскому и западному ответу».


А в худшем случае штамповались заведомо бредовые модели из серии «компьютер посчитал». Чаще всего уже из описания этой модели видно, что они в принципе не рассматривают зависимость развития эпидемии от принимаемых мер, а значит, просто нерелевантны.

Так, в статье С.С. Сулакшина от 9 апреля «прогнозируется» развитие эпидемии с предопределённым пиком по количеству активных случаев на начало июня и полное затухание эпидемии к сентябрю, но никак не оговаривается о влиянии принимаемых правительством мер на динамику, сроки и уровень пика, как будто это естественный, неуправляемый процесс. (Кроме того, профессор ссылается на переводную статью какого-то Томаса Пуэйо, ни разу не эпидемиолога, а какого-то молодого MBA и бизнес-консультанта, изначально размещённую 10 марта, в которой была, видимо, впервые задана методичка на «сглаживание» кривой с анимированным графиком: «Так что наша цель – не в том, чтобы ликвидировать заражение коронавирусом, а в том, чтобы отложить его»). Довольно смешную «модель» (тоже не считающую результат функцией предпринимаемых мер) построили «с помощью искусственного интеллекта» в Сбербанке и рассчитали, что пик эпидемии придётся на первую декаду мая, конкретно достигнет ровно 9282 заражений именно 6 мая. Потом РИА Новости пропиарило ещё какую-то модель без зависимости от принимаемых мер (судя по описанию). Но настоящий комедийный сериал в изложении отечественных СМИ составлен из заявлений исследователей из сингапурского университета технологий и дизайна, которые сначала «посчитали», что к 20 мая вопрос с коронавирусом будет закрыт на 97%, спустя неделю на 99% и полностью – к 20 июля. Через два дня они перенесли дату окончания эпидемии в РФ с июля на 7 августа, ещё через три дня – на 8 августа, на следующий день – на 12 августа, на следующий день – на 17 августа, ещё через два дня – на 24 августа, пояснив, что «прогнозные даты могут изменяться в любую сторону в зависимости от текущей ситуации и принимаемых мер», на следующий день – на 8 сентября Последним шагом стало дезавуирование сингапурцами всех своих предыдущих прогнозов:



Мы понимаем объективные ограничения, присущие когнитивной системе. Например, система производства и публикации научных результатов в фундаментальной науке предполагает довольно долгий процесс получения и перепроверки новых выводов об окружающей действительности, затем подготовки статьи и её анонимного рецензирования. Но тут не идёт речи о фундаментальных результатах, а о прикладном исследовании и даже (ещё уже) о быстром экспертном заключении, как у академика Чжуна Наньшаня. Вот такого голоса, за исключением маргинальных выступлений в соцсетях, мы не нашли. Повторилась в ухудшенном виде ситуация 2014 года, когда было изобилие информации, страшных картинок и фейков по телевизору и много-много отвлекающих рассказов от всяческих экспертов с очень сложными объяснениями о том, какой сейчас сложный момент и как надо проявить выдержку и сидеть, не отсвечивая, а то «нас хотят втянуть». Единственно спасительный для русских вариант прямого открытого силового вмешательства всеми силами государства всячески исключался из рассмотрения в публичном поле. И вот, спустя шесть лет, началось такое же массовое подпевание очередному Хитрому Плану решения проблемы полумерами, чтобы «там как-нибудь само», с тем же результатом. Только на этот раз проблема напрямую коснулась не далёких дончан, которым даже в условиях «урегулирования» по минским договорённостям периодически «прилетает» от украинский артиллерии, а непосредственно массы граждан РФ по всей территории страны, которым точно так же может в любой момент «прилететь» от невидимого вируса. Но так же, как и в 2014 году, когнитивная система страны «подыграла» очередному Хитрому Плану своим умолчанием о единственно возможном пути спасения. Как это выглядело хронологически?

/Продолжение следует./


Tags: ПЧА, агентура, наука
Subscribe

  • Режима нет

    Большой когнитивной миной под наше понимание политической жизни стало повсеместное использование слова «режим» к той организации номинальной власти,…

  • «Кому работу доверяешь» – 1

    Оглавление 1. Внешнее управление через «люки» 2. Урок излечения имиджа 3. Сугубо частное лицо 4. Почему падают ракеты 5.…

  • Консервы-самозакрутки и другие продукты овощеводства (2)

    /Окончание. Начало см. в предыдущей записи./ 2. Дирижирование многоголосием: разнообразие нот и единство замысла Особое внимание привлекает…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 70 comments

  • Режима нет

    Большой когнитивной миной под наше понимание политической жизни стало повсеместное использование слова «режим» к той организации номинальной власти,…

  • «Кому работу доверяешь» – 1

    Оглавление 1. Внешнее управление через «люки» 2. Урок излечения имиджа 3. Сугубо частное лицо 4. Почему падают ракеты 5.…

  • Консервы-самозакрутки и другие продукты овощеводства (2)

    /Окончание. Начало см. в предыдущей записи./ 2. Дирижирование многоголосием: разнообразие нот и единство замысла Особое внимание привлекает…