miguel_kud (miguel_kud) wrote,
miguel_kud
miguel_kud

Category:

Возвращаюсь к Паршеву - 2

/Окончание. Начало в предыдущей записи./

Соответствует ли вывод Паршева эмпирическим наблюдениям?

Построение логически непротиворечивой модели, описывающей действительность, – не единственный способ предсказать события. Другой способ – сделать обобщение на основе очень большого количества эмпирических наблюдений. Например, глядя только на ситуацию в России и других постсоциалистических странах, нельзя делать вывод, что инвестиции не идут из-за холода – ситуация с инвестированием в Россию может быть вызвана совсем другим комплексом причин, не связанных с климатом. Для того чтобы утверждать ключевое влияние климата на уровень жизни вообще и инвестиции в частности, надо рассмотреть все известные примеры и установить, действительно ли между холодностью стран и потоком инвестиций (или уровнем жизни) существует именно такая корреляция, которая предсказана у Паршева.

Так вот, если провести такой анализ, то оказывается, что теоретический вывод Паршева вопиюще противоречит всякой эмпирике! Так, У.Мастерс и М.Макмиллан (204) на основании подробных статистических исследований пришли к выводу, что климат имеет существенное значение для развития экономики, но совсем не такое, как большинство читателей заключают из книги Паршева. Экономики наиболее успешно развиваются в высоких широтах: граничными являются 30-40 параллели, ближе к полюсам в основном находятся высоко- и среднеразвитые экономики, а ближе к экватору – резко преобладают страны с наименее развитыми экономиками. Основным фактором, на их взгляд, является количество морозных дней в зимний период. Усреднив показатели по разным странам, исследователи получили, что коэффициент зависимости между количеством морозных дней в зимние месяцы и логарифмом ВВП на душу населения составляет 0,69. Критическим, на их взгляд, является наличие пяти морозных дней в зимний месяц.

Как пишет С.В.Цирель (167), до Нового Времени в истории человечества климат воздействовал на экономику, вроде бы, вполне «по Паршеву», а потом – его влияние пересилили другие факторы. Именно поэтому, на самом деле, холодность климата коррелирует с более высоким развитием, а не наоборот, что нагляднее всего видно на примере Финляндии и Канады. Да и различия российского климата и общегеографических условий с финским или канадским не столь велики, как кажется Паршеву. Здесь надо упомянуть мнение А.Кагана (48), что климат плохо влияет на экономику не только к северу, но и к югу от зоны субтропиков (впрочем, о негативном влиянии жаркого климата на человеческую работоспособность писал ещё А.Маршалл). В современных условиях, когда уровень комфорта заметно вырос даже в отстающих странах, затраты на охлаждение могут перекрывать затраты на отопление, в том числе и в России. Как пишет журнал "Maclean’s" (одно из ведущиx канадских общественно-политическиx изданий), в номере от 20 ноября 2006: «не стоит ссылаться на суровость климата – пик энергопотребления в Онтарио и Квебеке приxодится на летние месяцы» [с. 52]. Севернее цеха и дома надо отапливать, а южнее – охлаждать воздух кондиционерами, очищать и опреснять дефицитную воду. Так, например, и Россия, и Саудовская Аравия теряют на борьбе со своим климатом по 12% ВНП (48).

Пример Канады наиболее убедительно показывает, что негативное влияние холода при желании можно преодолеть. Несмотря на разницу в размере подушевого ВВП, уровень жизни в Канаде по основным показателям не намного уступает американскому, а по многим аспектам (обеспеченности жильём и личными автомобилями, электроникой и Интернетом, медицинскому обслуживанию, социальной поддержке и др.) и превосходит его. В Канаде высокая продолжительность жизни, низкий по сравнению с американским уровень преступности. Кроме сырьевой специализации, Канада выбрала несколько промышленных ниш, например, автомобилестроение. Если родина массового автомобиля США производят менее 6 млн. легковых автомобилей в год, то в Канаде их выпускается почти 2 млн. (в три раза больше на душу населения). Именно Канада была выбрана японскими компаниями для строительства поблизости от канадско-американской границы автосборочных заводов, работающих на общий североамериканский рынок. Неплохо обстоят дела в Канаде и с производством высокотехнологичной продукции – вертолётов, скоростных поездов, пассажирских самолётов, электронных компонентов.

Можно ли замыкаться на климатическом факторе?

Отдельной критике можно подвергнуть сам подход Паршева, обратившего первостепенное внимание именно на климат, а не на другие факторы, на которые мы, в отличие от климата, можем повлиять. В его книге в качестве примера, не укладывающегося в его теорию превалирующего влияния климато-географического фактора на экономику, приводится Швейцария, являющаяся одной из пяти стран (вместе с Люксембургом, США, Норвегией и Исландией) с наиболее высоким уровнем жизни. Швейцария имела самый высокий душевой доход в 1995 г. [(201) c.47]. Швейцария расположена в горах, где климат достаточно холодный и большие средства уходят на создание транспортной инфраструктуры. Кроме того, находясь внутри континента, страна лишена возможности использовать морские перевозки. Однако Паршев уходит от обсуждения причин процветания Швейцарии, отсылая читателя к тому факту, что будто бы банки Швейцарии играют решающую роль в таком высоком уровне жизни. Давайте в этом частном вопросе поставим себя на место критиков автора и попытаемся дать альтернативное объяснение успехам Швейцарии, не замыкаясь на одних только банках. Быть может, это поможет найти пути к снижению негативного влияния климатического фактора на экономику России.

Важнейшими факторами экономических достижений Швейцарии являются оригинальная организация государства и самые высокие и эффективные в мире (3% от валового национального продукта) расходы на технологию и науку. Причём эффективность этих расходов очень высока. Так, например, по уровню опубликованных статей с самым высоким уровнем цитирования (показатель выдающегося значения этих статей для науки и технологии), приходящихся на 1 млн. населения, Швейцария (с коэффициентом 1,7) в 1984 г. почти в 2 раза превосходила США (0,94), почти в 3 раза обгоняла Великобританию (0,6), почти в 4 раза – Германию (0,43) и в 8,5 раз – Францию (0,2) [(201) с.281]. Отметим, что эти данные не включают результаты деятельности международного научного агентства CERN, также расположенного в Швейцарии и отличающегося высочайшим уровнем научных и технологических исследований. В 2003 г. (183). Швейцария продолжала опережать США по удельному числу высокоцитируемых учёных на миллион населения (3,76 и 3,16 соответственно). Третье место в этом списке занимает прохладная Швеция (1,96). Не в этом ли следует искать причину поддержания высокого уровня жизни в Швеции, несмотря на перераспределительную политику в области труда, которая, по некоторым теориям, должна была бы уменьшать трудовые стимулы? Да, действительно, банки Швейцарии исключительно надёжны и привлекательны для самых разных клиентов и приносят своей стране, наверное, больший доход, чем, банки России. Но это происходит и оттого, что они в совершенстве владеют технологиями финансовых операций, а не просто из-за того, что, как выразился Паршев, банки правят миром. Казалось бы, никто не препятствует организовать столь же надёжные банки в других странах Европы и Азии и перехватить доходы швейцарских банкиров, но надо знать, как организовать банковское дело, умело выбирать направления вложений, знать, кого можно кредитовать, а кого нельзя. Быть может, причина процветания швейцарских банкиров в том, что они всё это знают и умеют?

Швейцария является примером страны, которая первой умела широко использовать важнейшие экономические технологии, перевешивавшие негативное влияние климата. Речь идёт не только о технологии финансовых операций. Да, Швейцарии приходится тратить на обогрев жилищ. Но дело сводится к затратам дополнительной энергии, и в своё время Швейцария стала первой страной, в широких масштабах использовавшей электрическую энергию гидроэлектростанций. Этому способствовало наличие в стране горных рек с большими перепадами. Всем известны швейцарские часы, за высокое качество которых потребители во всём мире были готовы заплатить намного больше, чем за часы, произведённые в других странах, и такое положение продолжалось вплоть до массового наплыва японских электронных часов. Раз за разом внедряя самую совершенную технологию и делая это быстрее других, Швейцария зарабатывала на этом столько денег, что это позволяло ей перекрывать дополнительные расходы, связанные с холодным климатом. Самое интересное, что отрасли швейцарской экономики продолжают оставаться частными, то есть не государство создаёт и развивает предприятия, а бизнесмены сами принимают решения о дальнейшем инвестировании в свою экономику. Хотя, по бизнес-логике в изложении А.П.Паршева, им было бы выгоднее вкладывать деньги в страны с низкими издержками. Одной из причин этого является то, что в странах с низкими издержками они бы не смогли наладить многие из тех производств, которые успешно внедряют у себя в Швейцарии. Причинами могут быть более низкий образовательный уровень, опыт и квалификация населения этих стран, отсутствие необходимых смежников, развитой инфраструктуры и спокойных условий творческого труда и предпринимательства. Кроме того, продукция (например, часы), изготовленные в этих странах, не будут иметь клейма «Сделано в Швейцарии», и их не удастся продать так же дорого. Всё это показывает, что климатический фактор, являясь важным для стран догоняющего развития (прежде всего тех, кто рассчитывает на приток чужих инвестиций), не оказывает существенного влияния на страны лидирующего развития (конечно же, при правильно организованной стратегии национального развития). Эти страны не страдают от недостатка инвестиций, включая частные. Пример Швейцарии наводит на мысль, что современная экономика (обратите внимание, пока речь идет о современной экономике – тех отраслях, на которых специализируются наиболее развитые страны) довольно мало зависит от климатического фактора. При достаточном развитии собственной технологии и следующем отсюда правильном позиционировании своей страны и своей экономики в мире факторы холода или транспорта сглаживаются. Под правильным позиционированием мы имеем в виду такую организацию экономического процесса, когда в цепочке «проектирование и разработка» – «отработка технологии производства» – «собственно производство» – «торговля» – «потребление» только звено «собственно производство» перемещается в другую, более выгодную для этого страну, а все остальные звенья географически находятся в собственной стране. И тогда становится совершенно неважным, на сколько градусов отличается температура в твоей стране и, скажем, в Таиланде.

Именно таким образом оказались вовлечены в международное разделение труда страны ЮВА, особенно Китай. Им было позволено подняться до определённого технологического уровня, там было создано производство, либо экологически грязное, либо технологически устаревшее, либо слишком трудоёмкое для того, чтобы быть достаточно рентабельным в западных странах. Либо, в лучшем случае, созданные производства вполне современны, но при этом на них не производится какой-нибудь важнейший компонент, без которого данный товар перестает быть функциональным. Что же касается таких «азиатских тигров» как Сингапур и Южная Корея, то их взлёт приходится уже не столько на иностранные инвестиции, сколько на собственные технологические разработки и собственное накопление.

Итак, влияние на современное экономическое развитие издержек, связанных с холодом, минимально. Ну, уйдёт на борьбу с холодом, может быть, тысяча-другая долларов в год на человека – при нынешнем уровне среднеразвитых стран это оставляет возможность для относительно благополучного проживания, то есть не наносит непоправимого удара по уровню жизни. И если мы хотим понять, как улучшить нашу жизнь, то более продуктивно было бы исследовать влияние на экономику не непреодолимых факторов вроде географии и климата, а тех факторов, которые мы можем изменить.

Ждать ли у моря погоды в надежде на инвестиции?

И всё же, главная критика к книге Паршева может быть построена на самом подходе – изначальном помещении России в пассивную позицию – «придите и володейте нами». Как и «реформаторы», Паршев видит российскую экономику только в качестве объекта для иностранных или собственных инвестиций: «Придёт дядя-капиталист с деньгами, построит фабрику, наймёт рабочих, начнёт выпускать товар, который мы без него делать не в состоянии. Будет платить рабочим зарплату для покупки этого товара и получать прибыль – как же ему без неё, родимой». Другие сценарии Паршев, как и либералы, не рассматривает. Между тем, при таком подходе получается, что развитие экономики вообще от нас не зависит, потому что развитие определяется инвестированием, а инвестирование у Паршева определяется одним фактором – геоклиматическим.

Но насколько можно подняться благодаря таким инвестициям? Да, если стартовать с экономического уровня Китая 70-х годов, то даже устаревающие технологические и организационные знания, сбрасываемые иностранными инвесторами вместе с избытком финансового капитала, могут существенно поднять экономику страны. Мало того, пока Россия всё ещё имеет преимущество в квалификации рабочей силы, она будет опережать Китай по привлекательности для некоторых инвестиционных проектов – в тех сложных работах, к которым китайские рабочие (вчерашние крестьяне) ещё не подготовлены.

Проблема пассивной позиции «придите и володейте нами» – в другом. Те, кто рассматривает Россию только в качестве подобного Китаю объекта для инвестиций (рассуждения Паршева ограничиваются таким вариантом), надеются на организацию экспортно-ориентированного производства по чужой технологии и полностью исключают из рассмотрения вариант организации собственных технологических и потребительских цепочек, а также внутренних мер по повышению эффективности экономики, не сводящихся к денежным затратам (повышение конкурентоспособности, отдачи капитала и др.). Между тем, опыт той же Южной Кореи и Сингапура показывает, что уже среднеразвитой стране недостаточно надеяться на иностранные инвестиции – надо самим и технологию разрабатывать, и накопление проводить. Сейчас к тому уровню, когда иностранные инвестиции уже перестают давать эффект, подошёл Китай. Вот какие проблемы использования иностранного капитала отмечает само китайское руководство (видимо, пока что с удивлением для себя):
1 Процесс передачи передовых иностранных технологий при импорте иностранного капитала остаётся неудовлетворительным. В результате Китай теряет весомую часть своего внутреннего рынка, не приобретая взамен ожидаемых качественных технологий.
2 Структура прямых инвестиций совместных предприятий зачастую оказывается неприемлемой. Объём инвестиций в передовые отрасли остаётся низким. Как правило, прямые иностранные инвестиции идут в традиционные отрасли экономики, не способствуя развитию передовых отраслей.
3 Финансовому рынку Китая сложно противостоять давлению со стороны международного капитала. Количество вкладов в большинстве китайских банков остаётся весьма скромным. Поэтому сравнительно велики финансовые риски. При относительной неразвитости отечественного финансового рынка крупные перемещения иностранных инвестиций способны вызывать финансовые волнения и даже потрясения [(143) с.211].

Итак, даже опыт Китая показывает, что иностранные инвестиции помогают только для того, чтобы приподнять страну с самого дна, пользуясь временными относительными преимуществами. В Китае это хороший климат и дешёвая рабочая сила. Как только страна Третьего мира приподнимается и начинает сближаться с развитыми странами, иностранные инвесторы перестанут помогать её дальнейшему росту. Дальше нужно делать инвестиции только самим, путём экономии части своего дохода и создания новой технологии. Надежды 90-х на то, что иностранные инвестиции улучшат жизнь в России, были изначально нелепы именно потому, что Советский Союз в то время уже был как минимум среднеразвитой страной, а по многим направлениям занимал лидирующие позиции, и необходимости в иностранных капиталовложениях для дальнейшего развития просто не было. И по сравнению с подобными аспектами роль климата совсем уже отходит на второй план.

Верны ли практические выводы Паршева?

Итак, теоретические построения Паршева и эмпирические обобщения, подкрепляющие «Горькую теорему», неверны, да и сам исследовательский подход вызывает вопросы. Верны ли его предложения? Не считая невнятного желания, чтобы с заграницей мы торговали по одним правилам, а со своими – по другим, из более или менее чётко сформулированных предложений в книге можно найти только «принципы внешней торговли»:

«Во-первых, мы (то есть наш рынок) можем торговать с западным – но при этом не должно происходить утечки капитала» (с.370).

«В любом случае второй принцип гласит: импортная продукция продаётся у нас в стране по ценам, которые не должны быть ниже средних издержек на производство этой же продукции в нашей стране. При этом в расчёт издержек должны включаться не только издержки производства, но и подготовки к нему» (с.372).

Проще всего опровергнуть второе предложение. Дело даже не в том, что оно оставит нас без дешёвых бананов. Опасность подобных предложений в том, что их принятие вообще не позволит российской экономике специализироваться в выгодных для неё отраслях. Совершенно понятно, что каждая страна ведёт внешнюю торговлю ради импорта того, что невыгодно производить у себя. Но какой смысл покупать импортную продукцию, например, бананы и кофе, если она стоит столько же, сколько у внутреннего производителя? Как справедливо заметил ещё А.Маршалл, протекционистские меры по отношению к одним отраслям ухудшают рынки для других отраслей. Иными словами, следуя рекомендации Паршева, Россия будет тратить драгоценные трудовые и сырьевые ресурсы на производство всего подряд, а не того, что у неё лучше получается. Россия не может развивать на мировом уровне все технологии – что-то всё равно придётся импортировать. Даже среди высокотехнологичных товаров массового производства может оказаться выгодно выбирать: например, Россия будет производить и для себя, и на экспорт микроволновые печи, но импортировать стиральные машины.

По первому принципу внешней торговли ситуация не столь однозначна, но главная проблема в том, что Паршев не предлагает, какими именно мерами можно пресечь утечку капитала и всегда ли надо её пресекать. Сложно сказать – может быть, России и придётся пресекать её с помощью пограничника Карацупы и его верного пса Джульбарса, как это предлагает Паршев, но хотелось бы попробовать что-то иное. Хотя бы потому, что свободное перемещение капиталов и товаров, «при прочих равных», служит важным стимулом развития. Так вот, можно попытаться предпринять такие меры, которые поднимут предельную отдачу капитала в России. Ведь она, эта предельная отдача, зависит не только от климата. На климат мы повлиять не можем, а на другие факторы – можем. Вполне возможно, что нам удастся создать в России такую атмосферу, чтобы даже в условиях свободного перелива капиталов капиталовооружённость в России была достаточно высокой для гарантий её независимости. Сейчас очень много факторов, влияющих на предельную отдачу, действуют в сторону её снижения, против России. Переломить их, при наличии воли, было бы более или менее просто.

Но самое главное в том, что первый принцип внешней торговли по Паршеву тоже, в общем случае, неверен. Вернёмся к абстрактной Полярии. Безусловно, страна должна иметь достаточно высокую капиталовооружённость, хотя бы из требований безопасности и других. Но при этом надо чётко понимать, что с точки зрения теоретических моделей первое предложение Паршева может только снижать национальный доход в Полярии. В самом деле, представим, что в Полярии заработан 1 миллиард долларов, предельная отдача на капитал в Полярии 4%, а за рубежом – 5%. Тогда, вложив этот дополнительный миллиард в Полярии, можно получить прирост национального дохода на 40 млн. долл. в год, а в Тепландии – на 50 млн. долл. в год. Следовательно, в описанной ситуации (если есть защита инвестиций за рубежом и мн.др.) самой Полярии выгодно, чтобы часть её капитала была инвестирована за рубежом – ВНП получает дополнительные 10 млн. долл. И тут мы наталкиваемся на самое поразительное в теории Паршева – его рекомендация прямо противоположна тому, что надо делать. Почему, в условиях России, отток капитала за рубеж не приносит дополнительной пользы стране в виде процентов на вывезенный капитал? Ответ достаточно очевиден – потому, что деньги достаются людям вроде Абрамовича, который спускает сотни миллионов долларов на покупку британских клубов, украинских футболистов и номерного знака машины, на которой папа Римский когда-то ездил по Ирландии! Естественно, никакого прироста ВНП такой отток капитала не даёт. Как Паршев предлагает лечить российскую экономику? Он предлагает оставить внутри страны тот же самый «рынок», то есть оставить деньги Абрамовичу, но заставить его тратить деньги внутри страны. Но неужели Паршев считает, что Россия сильно обогатится от перепродажи внутри страны футбольных клубов и игроков или ввоза «капитала» в виде номерного знака от бывшей машины папы Римского? Если он так считает, то сильно ошибается. Как раз наоборот: причина кризиса – сложившаяся внутри России система распределения национального дохода, которая позволяет Абрамовичу спускать сотни миллионов долларов Бог знает на что, а не инвестировать во что-нибудь полезное. Следовательно, для излечения страны надо не Карацупу с Джульбарсом на границу ставить, а, в первую очередь, проводить перераспределительную реформу. Закрытие же границ для капитала и товаров только ухудшит ситуацию.

* * *

В предыдущих разделах разобрана только основная логическая цепочка из теоретических построений Паршева, но можно отдельно разобрать и то, как он применяет свою теорию к конкретным условиям России. Основные аргументы защитников Паршева сводятся к тому, что Паршев в своей теории рассматривает схему «при прочих равных», чтобы описать влияние климатического фактора на развитие событий само по себе. Все оговорки о влиянии других факторов он делает, но на результате это не сказывается. Он считает, что влияние климата настолько велико, что другими факторами можно пренебречь. А поскольку климат – фактор неустранимый, то нечего и пытаться проводить меры по устранению других негативных факторов, влияющих на инвестиционную привлекательность – пора ставить Карацупу на границу. Но верен ли такой подход? Паршев не даёт количественной оценки, насколько именно снижается инвестиционная привлекательность России из-за фактора климата по сравнению с фактором Абрамовича и Чубайса. А может быть, как раз наоборот, устранение «фактора Чубайса» даст России такой эффект, что с лихвой перекроет влияние климата? Паршеву, с его однозначной ориентацией на климат как первейшую причину всех бед, присущ один методологический недостаток, хорошо описанный выдающимся австрийским экономистом Ойгеном Бём-Баверком:

«Самый простой пример в столь ясном деле будет, пожалуй, самым лучшим. Говорят о действии орудий на броню кораблей, и кто-нибудь выставит положение, что степень разрушительного действия выстрела зависит исключительно от величины порохового заряда. Его прервут и будут доказывать ему на основании действительного опыта, с чем он шаг за шагом сам будет соглашаться, что действие выстрела зависит не только от количества пороха в заряде, но и от его силы, далее также от конструкции, длины и т. п. ствола орудия, затем от формы и твёрдости снаряда, далее — от расстояния объекта и, наконец, не в меньшей мере от толщины и крепости самой брони. И после того, как все это последовательно было им признано, наш человек сказал бы, что он всё же прав в своём первоначальном утверждении, ибо, как выяснилось, указанный им фактор — количество пороха — всё же оказывает определяющее влияние на действие выстрела, что, между прочим, вытекает из того, что при прочих равных условиях сила выстрела увеличивается вместе с силою порохового заряда, и наоборот» [(8) К завершению марксистской системы].

Поэтому дело не в том, сделал ли Паршев оговорки о влиянии других факторов. Дело в том, учёл ли он их в своей теории и при формулировке практических выводов настолько, насколько они того заслуживают. Если не учёл, то, следовательно, приложение им своей теории к условиям России неверно (даже если бы теория была верна, чего тоже нет). Простое сравнение экономических показателей СССР и нынешней России с окружающим миром говорит, что есть огромное количество «прочих» факторов, которые с лихвой перекрывают климат. Значит, строить глобальные практические выводы только из факта холодного климата нельзя. Карацупу на границу, может быть, и надо ставить, но не для предотвращения бегства капитала, а для предотвращения бегства Чубайса и Абрамовича.

* * *

С пафосом А.П.Паршева против реформаторов, уповающих на иностранные инвестиции, мы во многом согласны. России, во всяком случае на современном этапе, не нужны иностранные финансовые вливания – дай Бог задействовать так называемый чистый экспорт и остановить утечку капитала. Речь идёт о другом – России нужен западный технологический опыт, лицензии, навыки и мастерство управленцев. Но деньги Россия может и должна задействовать свои собственные. Впрочем, это не говорит о том, что иностранные инвестиции надо запрещать. В частности, говоря об инвестициях, направленных на внутреннее потребление, необходимо разобраться с устоявшимся критическим отношением к ним. Часто пишут, что такие инвестиции приносят нашей стране только вред, потому что позволяют инвесторам приобрести и вывезти нефть в обмен на гамбургеры или пиво. Вот что пишет об этом Паршев. «Зачем построен был Макдональдс? Зачем хозяину Макдональдса русские рубли? Что он на них купит? Доллары! И вывезет их из России и инвестирует в тёплые страны, что на практике и происходит. Откуда же в России доллары? От продажи сырья. По сути, мы просто меняем нефть на гамбургеры. А для «удобства» введена конвертация (заметьте, внутренняя) рубля. То же самое относится и к Диролам и проч.»

В этом примере дана негативная оценка подобных инвестиций, однако суть не в сфере их приложения (на внутреннее потребление), а в других факторах. В первую очередь, это низкие внутренние цены на энергоносители, позволяющие конвертировать слишком малое число гамбургеров в слишком большое количество энергоносителей. Чем бы было лучше, если бы внутри страны был отечественный производитель гамбургеров, тратящий на них ещё больше энергоносителей? Во вторую очередь, это неправильное распределение доходов внутри страны, которое приводит к расходованию денег на предметы роскоши, поездки на Канары, гамбургеры и пиво вместо инвестиций

Если же устранить в России ценовые и распределительные перекосы, то иностранные инвестиции с новыми технологиями в производство товаров для внутреннего потребления могут оказаться выгодным из-за нашего отставания в этих отраслях. К ним относятся технологии производства пищевых продуктов, ряда трудноперевозимых стройматериалов и т.д. Чтобы разобраться, насколько такие инвестиции выгодны для России, представим, что какая-то иностранная фирма придёт с новой технологией и инвестирует в производство систем отопления, которые сэкономят половину горючего. Для простоты будем считать, что себестоимость старых и новых систем одинакова и что в обоих производствах занято одинаковое число работников (чтобы не сравнивать варианты трудоустройства и т.п.). Для вытеснения местных конкурентов фирме придётся продавать системы по цене, выгодной потребителям при отказе от закупки и использования старых систем отопления. Потребители будут платить за новые системы больше, чем платили за старые, потому что их установка даст сбережение горючего и, соответственно, меньшую плату за коммунальные услуги. Но это увеличение в цене будет включать только часть, а не всё сэкономленное для России горючее, эта часть и составит прибыль фирмы. И нам, и фирме выгодно, так как она вывозит только часть сэкономленного потребителями при покупке её систем горючего. Ещё более наглядный пример пользы от иностранных инвестиций – строительство платных скоростных дорог. При таком строительстве старая бесплатная дорога худшего качества остаётся, автомобилисты отдают строителю дороги только часть добавочного продукта, который они получают при использовании платной дороги по сравнению с бесплатной. То есть, автомобилисты выигрывают. Но и остальному обществу только лучше – уменьшается нагрузка на бесплатную дорогу. Что же в этом плохого? Поэтому огульно критиковать иностранные инвестиции для внутреннего потребления неверно. Правильный вывод должен звучать так: львиную долю инвестиций в российскую экономику, а в высокотехнологичные отрасли и все 100%, Россия должна обеспечить своими силами, но если в дополнение к этому поступят иностранные инвестиции (для внутреннего потребления или для экспорта) – тем лучше. Главное, чтобы при этом был исключён скрытый вывоз большой доли природной ренты иностранным инвестором или отечественным производителем через систему ценовых перекосов.

* * *

В завершение обзора заметим, что вся критика не касалась эмпирических наблюдений Паршева относительно тенденции экономического развития России и постановки им проблемы оттока капитала. Значение книги Паршева в постановке этих проблем на широкое обсуждение огромно. Мало того, если быть объективным, то и в теории Паршев не так уж и плох, как могло бы быть. Надо признать неприятную истину: до выхода книги Паршева экономическая мысль России при обсуждении реформ 90-х годов застряла где-то на уровне между физиократами и меркантилистами – существовали такие экономические течения в просвещённом XVIII веке. Паршев решительно продвинул эту экономическую мысль России до уровня Адама Смита, что, безусловно, является выдающимся достижением. И не важно, что после Адама Смита появился Рикардо, да и два два века после Рикардо экономическая теория тоже не стояла на месте. Это уже была не задача Паршева. А свой выдающийся вклад в пробуждение общественного интереса к проблематике он внёс, и не будем это забывать.

Как справедливо заметил А.Решняк (160), после прочтения книги Паршева, несмотря на все возникающие вопросы, остаётся долговременное, мягкое впечатление о пользе книги и о том, что книга, как и всё творческое искусство, работает с рационально не осознанными особенностями русской цивилизации. Геоклиматический фактор играет существенную роль не в инвестициях, а в другом спектре человеческих отношений и взаимосвязей – он формирует «матрицу мировоззрения» социума, закладывает на уровне социального "генокода" потенциал в общество, которое осваивает этот потенциал лишь через громадный промежуток времени (период), сто, двести, триста и более лет. И если попытаться перевести надрациональные пограничные смыслы книги А.П.Паршева "Почему Россия не Америка", то это, прежде всего, осознание российско-советским обществом себя, своей роли, своих возможностей и своей закономерности развития. И это приводит нас к коренной, совершенно иной структуре общества и отношений, чем у какого-либо из других обществ мира: запада или востока, юга или севера. И на более "дальних" от прямой видимости повседневного взора и лишь отчасти открытых вниманию человека системных закономерностях геоклиматический фактор всё-таки влияет на общество самым что ни на есть значительным образом. Почему бы не начать рассмотрение этой важной темы с темы иностранных инвестиций и внешней торговли, как это сделал А.П.Паршев?

Итак, Россия может и должна рассчитывать только на собственные силы и путём постоянного лавирования между ведущими игроками на мировой арене отстаивать свои собственные интересы.

Литература

48. Каган А. Паршевизм – лженаука современности. Огонёк. Март 2001, номер 12.
118. Паршев А.П. Почему Россия не Америка. М., “Крымский мост”, 1999.
150. Смирнов И. А чем Россия не Нигерия? http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/Polit/smirn/index.php
160. Форум С.Г.Кара–Мурзы. http://vif2ne.ru/nvz/forum/0/ .
167. Цирель С.В. 2003. Миф о дефектности русской природы. Запоздалая рецензия на книгу А.П.Паршева "Почему Россия не Америка" http://tvoi.finansy.ru/publ/rus/003tsirel.htm .
201. Kealey Т. 1996. The economic laws of fundamental research, New York, 1996, MacMillan Press.
204. Masters W.A. and, McMillan M.S. 2001. Climate and Scale in Economic Growth// Journal of Economic Growth, 2001, V.6, N3. p.167-186.
Tags: Россия, безграмотность, просвещение, российская экономика, старые тексты, экономика
Subscribe

  • Информационный коронавирус – 4д

    /Окончание этой серии цикла. Начало и оглавление – здесь ./ Групповое инфекционное творчество “людей с правильными лицами” Нам остаётся…

  • Информационный коронавирус – 4а

    Оглавление 4а. Введение 4б. Коронавирусная риторика Навального и соратников 4в. Пандемический дискурс Гельфанда и его референтного круга…

  • Талантливого человека подберут везде

    Из тенденций развития русскоязычного информационного пространства особую тревогу вызывает полное забвение уроков 2014 года, когда мы, казалось,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments