miguel_kud (miguel_kud) wrote,
miguel_kud
miguel_kud

Categories:

Информационный коронавирус – 5д

/Продолжение. Начало и оглавление здесь./

5д. Трудности «самоизоляции»

На этапе широкого распространения в популяции опасной инфекции с основным заражением в пресимптомный период, которую уже невозможно остановить ни на внешних границах, ни через отслеживание контактов заболевших и карантины для них, покончить с эпидемией можно через максимальное разобщение и предотвращение заражений через оставшиеся контакты, чтобы пресечь цепочки распространения патогена. В условиях современной городской жизни базовым методом, с помощью которого можно достичь этой цели, является полноценный локдаун (максимально возможное «запирание» людей по домам с максимально полной остановкой экономической и рекреационной активности), повсеместное использование защитных средств за пределами жилищ, широкая дезинфекция. Китайский опыт первых месяцев 2020 года показал высокую результативность этих мер, а также дал подсказки, как их добиться в условиях довольно большого количества неготовых к этому граждан – через популяризацию, принуждение, суровую ответственность за нарушение.

Насколько суровыми должны быть указанные меры? Вообще-то, следует понимать, что абсолютного пресечения всех цепочек распространения инфекции при высоком количестве инфицированных добиться нереально: всегда есть, пусть даже низкая, вероятность «прорехи», которая обязательно даст о себе знать в определённом проценте случаев и продлит цепочки заражений. Наиболее очевидные варианты – внутрисемейные заражения от бессимптомных носителей, заражения через вентиляцию многоквартирных домов. Даже если, благодаря строжайшему карантину, только каждый десятый заражённый передаёт инфекцию следующему человеку, то и этого достаточно, чтобы появлялись новые заражённые. Например, если предположить, что каждый инфицированный заражает нового человека в среднем через 10 дней после собственного заражения, но благодаря жёсткому карантину только каждый десятый больной передаёт инфекцию кому-то другому, то, скажем, чтобы Москве опуститься с 10 тысяч заражённых в день до десяти, нужен месяц. Таким образом, даже в самом благоприятном сценарии, одного максимального инкубационного периода мало для избавления методом карантина от эпидемии, ставшей массовой. Однако, чем жёстче условия карантина и чем лучше он администрируется (в частности, дополняется адресным прерыванием цепочек заражения по результатам эпидрасследований), тем меньше человек в среднем заражает каждый новый больной, тем быстрее сокращается число больных и тем раньше можно свести новые случаи болезни к нулю и снять карантинные ограничения.

Однако отслеживание борьбы с коронавирусом в условиях РФ указывает на то, что с самого начала были поставлены несовместимые задачи – отказаться от введения жёсткого карантина, который позволил бы быстро обнулить поток новых заболевших, и одновременно ограничить продолжительность сколько-нибудь жёстких карантинных мероприятий таким сроком, чтобы эпидемию за это время подавить не удалось. Когда же летние погодные условия привели к быстрому сокращению потока заболевших даже при мягких ограничениях, то и эти мягкие ограничения бросились торопливо снимать, как будто испугавшись, что эпидемия сойдёт на нет, и обеспечили продолжение эпидемии до осени, чтобы с изменением погодных условий неизбежной стала вторая волна.

Параллельно продуцировался уникальный информационный поток, лейтмотивом которого было создание впечатления, будто жёсткий карантин стал абсолютно неприемлем для самих граждан и ограничения снимаются именно по причине гражданского недовольства. В то же время, более тщательное отслеживание информационного потока показывает, что это впечатление конструировалось с участием властей, а решения по снятию ограничений принимались до того, как это впечатление было создано. Так же как и с ранее описанными проэпидемическими действиями должностных лиц, создавалась видимость принятия этих решений под давлением общества, но создавалась неумело, а внимательное расследование позволит определить, что причина была другая.

Чтобы отследить происходящее, я снова приведу поток соответствующих сообщений из своего конспекта, составленного по ходу событий. Часть записей за май, к сожалению, была утеряна, но на общем выводе это не скажется.

* * *

В вопросе о вводимых против коронавируса ограничениях власти с самого начала заняли довольно странную оправдательную позицию, в рамках которой такие ограничения подспудно признавались чинимым властью рукотворным бедствием и поводом для тысячи извинений, а не необходимой всему населению защитной мерой и поводом для преследования тех, кто желает лишить население этой защиты. Представители власти торопились согласиться с «возмущённой общественностью», что строгий карантин китайского образца ужасен и абсолютно неприемлем, даже раньше, чем удалось изобразить «возмущённую» возможностью строгого карантина «общественность». Соответственно, отсутствие или слабость карантинных мероприятий, приводящие к умножению случаев заболевания, преподносились как большая заслуга властей. Озвучивалось это как непосредственно должностными лицами, так и экспертами-пропагандистами, подчинёнными государственным структурам. В этом вопросе официальный нарратив во многом следовал открытому письму прозападной общественности с предложениями по карантинным мероприятиям, риторика которого была больше нацелена на безболезненность карантинных мероприятий, чем на их результативность, например, содержала идею смягчения карантинных режимов для граждан, не имеющих симптомов заболевания, как будто пресимптомный период для коронавируса не является наиболее заразным. Так, 21 марта Собянин заявил о невозможности остановить метро, 23 марта главный инфекционист Минздрава Малинникова заявила о ненужности локдауна: «количество заболевших не такое, чтобы вводить такой карантин» (почему у неё необходимость карантина определяется количеством уже заболевших, а не прогнозируемым количеством дополнительных заболевших при отказе от карантина?), а 26 марта (на следующий день после объявления «нерабочей недели») Песков заявил о неуместности разговоров о введении режима ЧС:




По-своему интересна ситуация с серией вбросов о предстоящем закрытии Москвы, подкреплённой вечером 27 марта публикацией агентства «Блумберг». Власти предприняли настолько срочные усилия по опровержению этих вбросов, будто там говорилось о каком-то чудовищном преступлении. Так, ещё утром 27 марта «Твиттер» удалил по требованию Роскомнадзора новости о комендантском часе в Москве, днём Генпрокуратура отнесла эту новость к фейковым, а вечером Роскомнадздор потребовал удалить информацию о стягивании к Москве войск для обеспечения закрытия города.

На фоне показательных оправданий «вы не подумайте, мы не китайцы» уходили на второй план обещание Мишустина на встрече с Поповой 23 марта ужесточить наказание за нарушение карантина, рекомендация рабочей группы во главе с Собяниным ограничить посещение храмов от 24 марта, собственно объявление режима нерабочей недели от 25 марта и решение красноярского губернатора ограничить въезд и выезд за пределы муниципалитетов 25 марта.

Напомним, в среду 25 марта прозвучало выступление ново-огарёвского резидента об объявлении нерабочей недели, затем режим нерабочих дней был продлён. Решение это было преподнесено пропагандой как промежуточное, подготовительное, необходимое для того, чтобы хотя бы не ухудшить эпидемическую обстановку за то время, пока вырабатываются основные меры по противодействию коронавирусу. И уже тогда оно вызвало нехорошие предчувствия. Дело в том, что решение предполагало стране заплатить довольно высокую цену – прекращение заметной доли экономической активности на неопределённый срок – в обмен ни на что, потому что для разобщения населения и остановки распространения коронавируса этого было заведомо недостаточно; более того, многие граждане восприняли объявленные выходные как повод провести дополнительные шашлычные посиделки с друзьями. Отбирая ценные ресурсы и запас прочности (материальные и психологические), которые можно было задействовать для быстрой победы над коронавирусом по китайскому образцу и возвращения к нормальной жизни, решение о нерабочей неделе не способствовало преодолению проблемы и просто поместило страну в худшие стартовые условия по окончании «нерабочего» периода. И хотя эта опасность с самого начала «читалась» в странном заявлении верховного существа, поначалу всё ещё можно было списать его странности на бюрократическую инерцию, общую некомпетентность и традиционную трусость.

Тогда же было объявлено о наделении региональных властей полномочиями по самостоятельному определению необходимых мер противодействия эпидемии, а поскольку основной удар инфекции на тот момент пришёлся на Москву, то именно на базе её правительства и во главе с мэром был сформирован Оперативный штаб, координировавший политику борьбы с коронавирусом по всей стране. Гражданам было рекомендовано самоизолироваться и выполнять карантинные предписания местных властей, чуть погодя (1 апреля) был подписан закон о штрафах за нарушение карантина и сроках за распространение фейков о коронавирусе. В свою очередь, региональные власти очень долго «раскачивались», например, даже в Санкт-Петербурге решение о масочном режиме вводилось в мае, когда режим «нерабочих недель» уже снимался. Ношение масок преподносилось как компенсация за другие послабления недокарантина, тоже в некоторой степени сдерживающая распространение коронавируса. Задача же его искоренения хотя бы внутри страны, обнуления потока новых больных никогда и никем в публичном поле не ставилась.

Но уже к концу первой недели апреля в официальном дискурсе утвердилась риторика с ложным противопоставлением экономических интересов быстрой победе над эпидемией, преувеличивавшая тяготы строгого карантина и игнорировавшая ущерб – экономический и гуманитарный – от затягивания эпидемии на длительные сроки. И стало понятно, что мартовский акцент выступлений высших должностных лиц на стремление к максимально безболезненности противоэпидемических мер, которой отдавался приоритет по сравнению с собственно недопущением/пресечением эпидемии, был неслучайным. Это была заранее приготовленная «отмазка», чтобы не предпринимать никаких действенных мер, которые кому-то покажутся слишком болезненными. Причём тенденция эта была общей для РФ и западных стран.

Так, 6 апреля якобы российский «инсайдерский» телеграм-канал «Незыгарь» сообщил, что лидеры «Большой двадцатки» договорились в начале мая закончить тотальный карантин и запустить полноценную экономическую жизнь (независимо от результата борьбы с коронавирусом к указанному сроку), и 7 апреля появилось сообщение, что с 1 мая Австрия вновь открывает торговые центры и рестораны. Уже встречавшийся нам иноагент Курц «также сказал, что, когда ограничения будут сняты, правительство будет следить за передвижениями граждан через их смартфоны. Двум миллионам австрийцев, у которых нет смартфонов, правительство хочет раздать специальные брелоки». Как отслеживание перемещений и контактов может остановить эпидемию, когда поток заражений превышает единичные случаи, из этого сообщения непонятно, но если рассмотреть инициативу Курца как изображение активности в стиле «я вот как старался», всё становится на свои места.

Началась дискурсивная подготовка к отмене даже имеющихся куцых ограничений и в РФ. Так, на онлайн-совещании с экспертами от 7 апреля ново-огарёвский резидент с особой настойчивостью интересовался, когда же можно будет снять ограничения, и получил, видимо, заранее согласованный уклончивый ответ, что надо подождать ещё неделю и тогда определиться. Прозападная общественность весьма уместно повозмущалась позорным поведением «экспертов» в общении с высоким начальством, но почему-то не обратила внимание, что на этом же совещании в устах резидента началось смешение разнонаправленных целей – хорошо проверенный способ выдачи заведомо неисполнимых поручений, в результате которой не достигается ни одна из поставленных задач: «Главное – это безопасность и здоровье граждан России. При этом важно обеспечить условия для максимально быстрого восстановления экономической и деловой активности».

На следующий день акценты окончательно переместились на псевдоэкономическую повестку, расставившую приоритеты среди несовместимых поручений. Знаменитое совещание с губернаторами, на котором ново-огарёвский резидент сравнил «заразу коронавирусную» с печенегами и половцами, а также пообещал лично проследить за ситуацией с коронавирусом в регионах, ознаменовалось постановкой следующих задач:




Очевидна глубокая продуманность выступления: в нём с ходу поручается не запретить работу всем за редкими исключениями конкретных жизнеобеспечивающих производств (что вполне реализуемо при имеющихся возможностях управления), а разрешить работать почти всем, следя за «соблюдением санитарных нормам» (до чего же зыбкое определение, заведомо непригодное для добросовестных поручений!) и заняться созданием перечня тех организаций, которым пока работать запрещено. Осуществлена полная инверсия самого существа локдауна: одно дело – определить короткий список жизненно необходимых производств и минимизировать распространение вируса при их функционировании, другое дело – контролировать «соблюдение санитарных норм» неопределённого списка производств, на каждом из которых свои эпидемические угрозы и своя специфика, неизвестные региональному руководству и не поддающаяся быстрой обработке при принятии решения. Ни о каком «вникании в работу каждого предприятия» при быстром реагировании заведомо не могло идти и речи. С учётом трудностей администрирования, тем более с учётом жёсткого запрета на остановку экономики и закрытие транспортного и пассажирского сообщения, исполнение поручения неизбежно выливалось в срыв карантина, и случайным такой перекос быть не может.

Таким образом, уже по состоянию на 8 апреля на противоэпидемические мероприятия местных властей вводились строгие ограничения, гарантировавшие «дырявость» карантинных ограничений. Нельзя было закрывать пассажирское сообщение между регионами и внутри них, было поручено скорее открывать работу как можно большего количества предприятий, если только они изобразят «минимизацию возможности заражения коронавирусом». И если эти ограничения противоречили быстрому сокращению числа заражений до нуля, то указание было вполне чётким – отказаться от быстрого сокращения числа заражений ради означенных экономических задач.

* * *

В моём конспекте действий должностных лиц за последующие дни легко проследить несколько доминант. Во-первых, высокую активность ново-огарёвского резидента, приказывавшего отменить карантинные ограничения на каком-то ключевом эпидемически особо опасном направлении, либо предоставлявшего слово «экспертам», призывавшим к такой отмене, либо издававшего какой-то безвекторный вскукарек без прямого практического последствия, позволявший прикрыть целенаправленные усилия на срыв карантинных мероприятий. (Надо сказать, новостной поток о деятельности этого персонажа в апреле-мае прямо опровергает позднее составленный миф о его самоустранении, прятании в бункере и бездеятельности – речь шла о плотном контроле за происходящим в стране и ежедневных корректирующих мерах, продлевающих циркуляцию коронавируса.) Во-вторых, учащающиеся диковатые выходки «свободолюбивых» граждан, срывавших карантин каким-то вызывающим образом, и подозрительно вялая реакция официальных властей, прикрытая потрясающе бессмысленной активностью, затуманивающую бездеятельность в обеспечении выполнения карантина.

Так, 9 апреля премьер-министр Мишустин поддержал предложение ЕР о заморозке цен на продукты (бессмысленное в рыночной экономике изображение отеческой заботы), а Генпрокуратура призвала заблокировать группу, выступающую против карантина (бессмысленная полумера в условиях повсеместного саботажа, требовавшего суровых репрессий, а не блокировки отдельных групп). 13 апреля ново-огарёвский резидент заявил, что будет рассматривать ошибки чиновников в борьбе с коронавирусом как преступную халатность и разгильдяйство (беспредметная угроза, призванная произвести впечатление на доверчивого обывателя, и перекладывание собственной ответственности на подчинённых), а 14 апреля заявил о необходимости экстраординарных мер в борьбе с коронавирусом (бессодержательная имитация постановки важных задач) и обозначил основные экономические проблемы – поплакался о стройкомплексе, ипотеке и инвестиционных программах (перевод внимания на ложные приоритеты и дискурсивная подготовка к досрочному возобновлению строительства). 16 апреля он же сказал, что стройкомплекс должен стать локомотивом экономики (продолжение подготовки к последующему решению о возобновлении строек), 18 апреля потребовал обеспечить достаточный коечный фонд и ежедневно прогнозировать число заболевших в РФ (ни на что не направленное поручение, призванное произвести впечатление энергичной работы начальника на публику попроще и впечатление некомпетентности начальника, не понимающего смысл управленческой работы, на более взыскательную публику), 19 апреля заявил о полном контроле над ситуацией с коронавирусом в РФ, 20 апреля сообщил о замедлении распространения коронавируса в РФ (в это время продолжался рост ежедневного потока, но в процентах к предыдущим дням этот прирост замедлялся) и призвал сократить срок прохождения через плато (напомним, ложную концепцию «плато» мы рассмотрели здесь).



Параллельно, 15 апреля появилось сообщение о супермягком обращении с нарушителями карантина, больными коронавирусом: их только штрафовали и направляли на принудительное лечение, но не рассматривали их поведение как уголовное преступление – сознательное заражение окружающих опасными инфекционными болезнями (статья 236 УК РФ). 16 апреля начальник столичного главконтроля упрекнул москвичей в несоблюдении самоизоляции (а где же принуждение к нарушителям?), 18 апреля житель Хабаровска с подтверждённым коронавирусом сбежал из больницы, на него уже завели уголовное дело (только вот где показательно быстрый приговор в назидание возможным последователям?), 20 апреля в Москве ещё один заражённый «вышел прогуляться».

20 апреля состоялось ещё одно онлайн-совещание ново-огарёвского резидента с «экспертами», из которого хорошо виден дирижируемый, согласованный характер спектаклей в когнитивной сфере и принимаемых управленческих решений. Напомним, тема стройкомплекса всплыла в выступлениях верховного существа 14 и 16 апреля, но в довольно абстрактной форме благих пожеланий, из которых не вытекало непосредственных практических выводов. И вот на совещании 20 апреля приглашённый «эксперт» Филатов, уже встречавшийся в предыдущих частях нашего расследования, «совершенно внезапно» предлагает возобновить строительные работы, а 23 и 27 апреля ново-огарёвский резидент выдаст поручение о возобновлении и ускорении строительных работ. Другой пример – вопрос об открытии школ образовательных учреждений. Впервые эта тема всплывает всё на том же совещании 20 апреля в выступлениях всё того же Филатова и Лобзина, затем она несколько месяцев будет обсасываться в «экспертной» и начальственной среде, затем накануне второй волны (осенью 2020 года) будет принято решение о возобновлении очной работы этих учреждений. Когда заразится и умрёт немало людей, собянинская заместительница А. Ракова похвастается, что, благодаря отсутствию ограничений Москва полгода жила полноценной жизнью, коронавирусом переболело втрое больше москвичей, чем в первую волну, и благодаря этому сформировался популяционный иммунитет, защищающий от нового всплеска заболеваемости. Филатов же после совещания 20 апреля побежит плакаться в интервью барабанщику группы Би-2 Борису Лившицу, что власти не хотят прислушиваться к мнению специалистов в его лице, и в начале 2021 года, в связи с отработкой функционала, ему дадут окочуриться в коронавирусном стационаре. Приведём отрывки из выступления Филатова на упомянутом совещании:

«Филатов Николай Николаевич, Научно-исследовательский институт вакцин и сывороток имени И.И.Мечникова, заместитель директора:

… Текущую ситуацию по коронавирусной инфекции, несмотря на мировую истерию, я бы назвал стабильной и устойчивой, особенно в московском регионе.

… эпидемический процесс характеризуется такими показателями, как летальность, которая не превышает 0,8 процента в течение последних 10 дней. Количество тестирований увеличивается, и выявляемость составляет где-то около 2,5 процента, не более 2,5 процента. А 16 процентов – ежедневный прирост выявленных инфицированных контингентов. Мы не говорим о заболеваемости, мы говорим о выявленных инфицированных людях, а это немного разные вещи.

Я считаю, что можно сейчас открыть детские дошкольные учреждения и школы. Дело в том, что эти контингенты не болеют, они природно защищены. Сегодня у них нет высокой заболеваемости, и вирус, циркулируя на этих контингентах, будет дальше терять свою вирулентность. Он и сейчас теряет, но не так интенсивно, как этого хотелось бы.

доля бессимптомных форм увеличивается и увеличивается.

Я просил бы открыть парки, места отдыха, конечно, без проведения там массовых каких-то мероприятий. Но когда смотришь, что закрыты детские площадки сегодня – да, озеленённые, хорошие, – это мне не очень понятно сегодня.

нужно выпустить на работу строительных рабочих. Они сегодня находятся в скученном состоянии, они ожидают своей работы, но, находясь в общежитиях, в бытовках и в скученном положении, они являются горючим материалом не только, к сожалению, для коронавирусной инфекции, но и для ряда других. А они будут на строительных объектах более разобщены, чем сегодня в этих бытовках и общежитиях».


И вот уже 23 апреля ново-огарёвский резидент потребовал продолжить строительство жилья и объектов инфраструктуры, несмотря на коронавирус, добавив для отмазки требование о «соблюдении всех санитарных норм» (сочетание неисполнимых поручений, попытка реализации которых на практике приведёт к возобновлению строительства при имитации соблюдения санитарных норм). И несмотря на то, что через три дня в Мурманской области на стройплощадке в вахтовом посёлке Белокаменка выявили почти 791 случай коронавируса, поезд было уже не остановить: 27 апреля кремлёвский резидент потребовал от губернаторов пострадавших от паводков регионов срочно возобновить дорожные работы и вести их в ускоренном режиме, а 28 апреля вице-премьер Хуснуллин, сдобрив выступление изрядной порцией социальной демагогии (как же не попричитать над судьбой строителей и их страдающих детишек? – такой вариант информационного прикрытия просто напрашивается!), призвал не останавливать стройки:





Параллельно велась повсеместная дискурсивная подготовка к отмене других ограничений. С одной стороны, через занижение разными способами данных о реальных жертвах коронавируса в РФ создавалось впечатление, будто болезнь не такая и страшная. С другой стороны, создавалась атмосфера якобы жуткого недовольства общества введёнными ограничениями; это недовольство также провоцировалось повсеместным запугиванием граждан грядущей полицейщиной, якобы неизбежной после согласия общества на коронавирусные ограничения. Наконец, должностные лица усиленно изображали отступление под давлением общества, готовность к снятию ограничений до победы над коронавирусом.

Так, 22 апреля прозвучало особо глумливое заявление Оперативного штаба столицы о том, что 2/3 умерших поздно обратились к врачам, моментально истолкованное в том духе, что именно позднее обращение стало причиной смерти (очередная ария из серии «не так поднялись», так знакомая по пропагандистским упрёкам в адрес дончан). 23 апреля в Санкт-Петербурге был подан коллективный иск об отмене ограничений, 24 апреля пошло запугивание невиданными полномочиями полиции, в тот же день вице-премьер Голикова доложила, что правительство РФ задумалось об ослаблении ограничений и заявила об усталости населения от них, а Ракова – какое удивительное совпадение! – примерно в тот же час посетовала на усталость москвичей от самоизоляции (откуда и несознательность в соблюдении). Тогда же Попова заявила, что вирус «намеревается остаться с нами надолго», поэтому в России вырабатываются правила, по которым население будет жить в дальнейшем (как будто бы Попова – подчинённая вируса, обязанная выполнять его прихоти), а 25 апреля Мишустин поручил согласовать порядок ослабления ограничений для бизнеса. 26 апреля жители Южного Бутово устроили демонстративную «антикоронавирусную вечеринку» во дворе (затем организатор «ушёл в несознанку»), в тот же день уже встречавшийся в наших расследованиях депутатлер Сергей Марков начал запугивать бунтом на майских праздниках в случае, если власть не смягчит карантин, и этот выкрик был немедленно пропиарен другим персонажем наших расследований Вершининым. Как будто выполняя пожелания Маркова и Вершинина, 28 апреля Мишустин поручил подготовить план снятия ограничений, Попова похвасталась снижением темпов прироста заражённых «в три раза» (ежедневный поток новых больных всё ещё продолжал расти – Попова посчитала достижением падение ежедневного прироста с 30% до 10%), на следующий день она же отметила, что за два инкубационных периода удалось приостановить прирост заболеваний, но нужен еще третий срок в две недели (но не сказала, для чего), а на Первомай зачем-то стала рассказывать, как именно будут послабляться ограничения. Это уже совсем напоминало то, чем пропагандисты занимались в 2014 г. – торговлю будущей (точнее, обещанной) победой над киевской хунтой. Теперь же стали преждевременно обсуждаться планы выхода экономики из карантина. В условиях, когда побороть болезнь в принципе не предусмотрено, начали обещать златые горы. И, словно подтверждая, что никто не собирается побеждать коронавирус, 30 апреля глава ФМБА Скворцова заявила, что РФ вышла «практически на плато по коронавирусу», но не пояснила, чем и кому хорошо от этого результата даже в качестве промежуточного.

Песков же 30 апреля порадовался, что «Россия избежала итальянского сценария с коронавирусом» (как будто бы российский сценарий с потерей полумиллиона человек менее чем за год намного лучше). Не отставал в практике ежедневной засветки и его начальник. 28 апреля ново-огарёвский резидент, видимо, вспомнив свой опыт постановки свечки защитникам Новороссии, выразил соболезнования родным умерших россиян с коронавирусом и на следующий день подписал указ о призыве 135 тысяч новобранцев на военную службу с 6 мая, с двухнедельным карантином новоприбывших. 30 апреля он же пообещал выйти 9 мая на балкон и спеть «День Победы», порассуждал о поизносившихся за время самоизоляции матрасах и «содержательно» потребовал, чтобы «правительство включилось в новую реальность и учитывало связанную с пандемией коронавируса обстановку при подготовке плана действий по восстановлению экономики страны».




Конечно же, никакого повода для оптимизма по имеющимся на конец апреля данным коронавирус не оставлял. Так, в Санкт-Петербурге у больниц даже разместили на всякий случай контейнеры-рефрижераторы для тел умерших от коронавируса. Регионы, обеспокоенные недостаточностью режима «самоизоляции», к концу апреля только постепенно вводили масочный режим. Мало того, согласно проведённому в конце апреля опросу, 2/3 россиян были готовы поддержать введение настоящего карантина, а против выступало менее четверти граждан. 8 мая «Бизнес-газета» опубликовала интервью директора «Левада-центра» Льва Гудкова, который, вроде бы, подтверждал мнение, что жёсткие ограничения могут в конце концов спровоцировать протесты населения, но в деталях как раз приводил совсем другую конкретику: по его оценке, общество вполне готово было терпеть карантин ещё два месяца и имело на этот период внутренние ресурсы, да и этот срок можно было бы продлить за счёт экономической поддержки государства.

Иными словами, никакой срочности в снятии ограничений на пике заболеваемости в мае 2020 года не было не только с эпидемиологической точки зрения, но и с точки зрения экономической, с точки зрения согласия общества и устойчивости власти. Мнение о заведомой невозможности строгого карантина и даже продления существовавших мягких ограничений из-за саботирующего населения было не более чем наглым мифом, созданным с помощью манипулирования информационной средой; будь у высших должностных лиц желание и воля, они бы могли претворить самый строгий карантин в жизнь, без труда подавив изображаемое и реальное недовольство.

Однако вместо этого создавалась видимость капитуляции перед объективными, непреодолимыми трудностями и возмущёнными массами. Например, случившийся на майские праздники дрифт неформалов у «Газпром-арены» с демонстративным нарушением самоизоляции всего лишь «заинтересовал» власти Санкт-Петербурга, но судя по отсутствию последующих сообщений, интерес не закончился никакими репрессиями. По большому счёту, а стоило ли ожидать реальных репрессий, если учесть, что все эти собрания «неформалов» находятся под контролем кураторов из правоохранительных органов или спецслужб? Версия про антивластно настроенных неформалов, которые-де по собственной инициативе устроили дрифт против самоизоляции, умиляет до слёз – ещё наивнее выглядит только легенда о самоорганизации фанатов «Спартака», устроивших бузу на Манежной площади в декабре 2010 года.

Так или иначе, развитие событий в апреле 2020 года подтвердило практический вывод из инсайда (или «инсайда») канала «Незыгарь» о том, что в мае коронавирусные ограничения будут сниматься независимо от результатов борьбы с коронавирусом на означенный момент. Это предопределило трагедию второй волны эпидемии не только в РФ, но и во всех странах, подпавших под влияние того же центра управления. Курс на продолжение эпидемии в стране был взят с самого его начала, и потом уже в информационной сфере началась работа по изображению объективной невозможности искоренения коронавируса, принципиальной неготовности населения принять необходимые для этого карантинные ограничения, отсутствия экономических или технологических возможностей. В конструировании этого впечатления приняли участие как агенты, подчиняющиеся должностным лицам РФ, задействованным в заражении страны, так и агенты, руководство которых ведётся из-за рубежа (мы их рассматривали в предыдущих частях цикла). Информационная машина «отмазывала» должностных лиц, переводила внимание с их прокоронавирусных решений либо прокоронавирусной бездеятельности и перекладывала на граждан или безымянных нерадивых подчинённых ответственность руководства за случившееся заражение. Характерно, что и в других странах зачастую использовались стандартные методики перекладывания ответственности, заведомо невыполнимых или заведомо несовместимых поручений, вредительских советов, до боли знакомые нам по российскому опыту:




/Продолжение следует./

Tags: КСС, ПЧА, ХПП, агентура, коронавирус
Subscribe

  • Вспоминая весеннее затуманивание

    Пока число жертв коронавируса в одной только РФ уверенно перевалило за сотню тысяч и уже наверняка составит, в лучшем случае, сотни тысяч по итогам…

  • Причинность

    Немалую роль в пропаганде распространения нового коронавируса играет занижение его жертв, используемое и официальными источниками, и критиками власти…

  • Какая реальность скрывается за «гибридной войной» – 10

    /Окончание. Начало и оглавление здесь./ 10. Заключение В исторической перспективе внешнее управление, под которое попала большая Россия, намного…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments