miguel_kud (miguel_kud) wrote,
miguel_kud
miguel_kud

Categories:

Консервы-самозакрутки и другие продукты овощеводства (1)

Опыт исследования информационных операций ПЧА во время предыдущих кризисов позволяет уже не так подробно отслеживать ключевые рупоры во время очередных обострений, чтобы сделать выводы о сути очередной диверсии, разворачиваемой прямо на наших глазах. Не имея возможности для полноценного разбора источников и детального обоснования выводов (старым читателям это не нужно, а для убеждения новых не хватит сил), попробую тезисно осветить происходящее в связи с кризисом вокруг посадки в Минске самолёта Ryanair, ограничившись немногими иллюстративными ссылками и парой объяснений.


1. Что это было

Вопреки устоявшемуся консенсусу комментаторов за пределами Белоруссии, имеющиеся открытые данные не подтверждают проведения белорусскими службами спецоперации по посадке самолёта в Минске с целью ареста Протасевича. Напротив, всё указывает на организацию инцидента Западом (его спецслужбами, политикумом и масс-медиа) с целью поставить Белоруссии в вину любое развитие событий, которое бы случилось в результате той или иной реакции на злополучное электронное письмо. Сопоставим, например, следующие факты из наблюдаемой части информационного пространства:

а) Со стороны Белоруссии не было заранее заготовленных камер для фиксации ареста Протасевича, а освещение событий – глубоко реактивное, несогласованное и с немалой задержкой, в том числе по вроде бы очевидным вопросам. Например, о том, что истребитель вылетел уже после разворота самолёта, они догадались сообщить через много часов после того, как в сети обсасывался якобы разворот под угрозой сбития. Официальная и медийная реакция Белоруссии совершенно «никакая» – это не та картина, которая бы виделась при организации спецоперации собственными силами. В случае запланированного ареста Протасевича в Минске был бы устроен показательный спектакль со всемерным освещением, а не постфактумные подтверждения МВД сообщения о задержании террориста, и для объяснения произошедшего с самого начала была бы заготовлена официальная версия, которую сразу же разослали бы по местным и российским СМИ, но не противоречивые (часто не подтверждающиеся) заявления и трактовки со стороны различных белорусских представителей, краем уха что-то услышавших и второпях что-то додумавших.

б) Напротив, реакция Запада в виде заявлений официальных лиц и принимаемых затем решениях по новым санкциям в отношении Белоруссии была мгновенной и совершенно не отвечала той картине, когда бы Запад узнал о произошедшем, собрал информацию по мере её получения и долго-нудно согласовывал общую реакцию. Европейских и американских политиков, включая Блинкена, не говоря уже о деятелях типа Илларионова, повытаскивали из воскресных борделей для моментальной отработки «пятиминутки ненависти» и обвинений Белоруссии в международном/государственном терроризме и авиационном пиратстве (эти стандартные формулировки кочевали из одного источника в другой), а также в самостоятельном провоцировании сообщений о минировании, пока ещё даже для белорусских властей ничего не было ясно даже в фактуре произошедшего. Это говорит о том, что Запад, в отличие от Белоруссии, был заранее готов отреагировать на инцидент такого рода либо в любое время дня и ночи, либо в тот день и в то время, когда это случится, значит, сам его хотел, желал и добивался.

Мало того, тяжесть обвинений явно не соответствовала даже максимально обвинительной для Белоруссии интерпретации фактов (принудительная посадка самолёта для ареста Протасевича под ложным предлогом) – по всем признакам, и тусовка комментаторов, и резкие эпитеты были заготовлены под куда более трагичное развитие событий, а именно, гибель самолёта. Обвинения только усиливались и риторика только ужесточалась в ответ на оправдания белорусской стороны о том, что никакого принуждения самолёта к посадке не было, а сопровождение истребителем, вопреки обвинениям, было организовано после разворота самолёта на Минск. В том же ряду лежит бесконечное обсасывание факта разворота самолёта на Минск уже в тот момент, когда аэропорт Вильнюса был ближе. Оно настойчиво игнорирует сразу два обстоятельства: 1) угрозу из письма взорвать самолёт над Вильнюсом и, следовательно, дополнительный аргумент для посадки самолёта в другом пункте; 2) естественную и неизбежную задержку между получением вводных данных, принятием решения и его реализацией: вся «драма» с разворотом самолёта началась фактически с момента его вхождения в воздушное пространство Белоруссии, решение о развороте принималось на основе тех обстоятельств, которые сложились в совсем другой точке полёта.

в) Обвинения по адресу Белоруссии настойчиво обходят вопрос об альтернативной, «правильной» схеме действий белорусской стороны в ответ на электронное письмо с угрозами. Если бы она никак не отреагировала на поступившее письмо и самолёт благополучно приземлился в Вильнюсе, то её бы обвинили в пренебрежении жизнями пассажиров; если бы она передала на борт сообщение о возможной бомбе на борту и не рекомендовала посадку в Минске, то её бы обвинили в отправке пассажиров на верную смерть, поскольку самолёт якобы должны были взорвать над Вильнюсом; в случае реальной катастрофы с самолётом это бы усугубило белорусскую «вину». С учётом известного отношения к Белоруссии со стороны Западной Европы, мы видим, что тяжесть обвинений не стала бы ниже, если бы Белоруссия действовала иначе в отношении самолёта. Иными словами, у Белоруссии не было лучшего варианта поведения в вопросе перенаправления самолёта – любое её решение ухудшало ситуацию.

г) Западная версия, будто целью посадки самолёта со стороны Белоруссии был арест Протасевича, опровергается тем простым фактом, вскрывшимся после публикации разговора пилота с диспетчером, что никакого принуждения самолёта к посадке не было – была выдвинута рекомендация, исходящая из оценки рисков с учётом содержимого электронного письма. Была вероятность, что пилот прислушается к рекомендации, и была вероятность, что он не прислушается к ней. Поскольку самолёт за время обсуждений и принятия решений пилотом практически долетел до литовской границы, вероятность того, что пилот продолжит запланированный маршрут, несмотря на рекомендацию, была достаточно высока, и в этом решении тоже была бы своя логика, ведь лететь до Вильнюса было ближе, а значит, можно было надеяться, что бомбу не успеют взорвать. По западной версии выходит, что белорусские спецслужбы затеяли сложную манипуляцию с низкой вероятностью успеха, притом что оказия – пролёт Протасевича над территорией Белоруссии – была единичной, то есть шли на огромный риск полного провала операции и последующих разоблачений при весьма невысоких обещаемых выгодах в (маловероятном) случае успеха.

С другой стороны, арест Протасевича должен был стать уже неизбежным следствием посадки самолёта в Минске, поскольку пассажиры оказывались на белорусской территории и паспортный контроль даже для транзитных пассажиров – процедура достаточно стандартная, тем более для «подозрительных» рейсов. После того, как внимание белорусских правоохранителей на нахождение Протасевича в Минске было обращено другим «змагарским» блогером, у тех не осталось даже опции не заметить или «не заметить» возможность ареста Протасевича, а арестовать его при появлении такой возможности они были обязаны по закону ввиду нахождения Протасевича в базе разыскиваемых лиц. Могло ли прийти указание сверху не арестовывать Протасевича вопреки имеющейся возможности и «случайно» отпустить его? Вообще-то, могло, но тогда бы это стало очередным инициативным «прогибом» со стороны белорусского руководства, новым ущемлением национальной гордости.

д) Обвинения по адресу Лукашенко и его режима в организации спецоперации, которая неизбежно должна была привести к резкому обострению отношений с Западом, серьёзно расходятся с какими угодно представлениями о мотивации Лукашенко в преддверии предполагаемого осенью подписания соглашений с РФ об углублении интеграции. Организация Западом полного остракизма Белоруссии ухудшает переговорные позиции Лукашенко не только в отношениях с Западом, но и в отношениях с РФ (причём в момент доработки соглашений с последней!), поскольку каждая из сторон получает возможность «выкручивать руки» новому «государству-изгою». Трудно понять, зачем Лукашенко сначала выпустил из страны Тихановскую и Латушко, причём в момент максимально жёсткого давления со стороны Запада, а теперь пошёл на обострение, когда ситуация стабилизировалась.

* * *

Мы сейчас сформулируем ровно противоположную версию событий с рейсом Ryanair и покажем, что в её пользу существует куда больше доводов, чем в пользу общепринятой трактовки об организации режимом Лукашенко сложной спецоперации ради ареста беглого мятежника. Наличные данные позволяют уверенно утверждать, что белорусские спецслужбы если и играли в спецоперации активную роль, то только следуя более широкой инициативе западных кукловодов и на правах «полезного идиота».

Наиболее вероятно, что вся история с посадкой самолёта в Минске и последующим арестом Протасевича – инициатива американских спецслужб, которые с помощью электронного письма и последующего «подсвечивания» нахождения Протасевича в Минске без риска для себя (поскольку американцы в этой истории как бы ни при чём) провоцировали участников событий на месте на такие действия, чтобы они обернулись усилением наката на Белоруссию.

Во-первых, американский почерк чётко прослеживается в самом по себе создании опасных условий для гражданских авиалайнеров третьих стран. Например, когда американские спецслужбы последовательно направляли южнокорейские лайнеры пролетать над территорией Советского Союза с максимальным отклонением от заданных коридоров, рано или поздно какой-то из этих лайнеров был бы сбит с полной гибелью пассажиров и экипажа. И если с рейсом из Парижа в Анкоридж «обошлось» всего двумя погибшими, то рейс из Анкориджа в Сеул привёл к запланированному результату. (Никто же не верит в случайность таких отклонений именно со стороны южнокорейских самолётов, летевших в/из США, причём с одним и тем же американским аэропортом?) И если бы это не случилось со вторым лайнером, то случилось бы с третьим или четвёртым – в этом принципиальное отличие операций, которые можно проводить по много раз с вероятностью успеха (которая рано или поздно реализуется) от операций, приуроченных к единичной оказии, как в приписанной Белоруссии операции по приземлению самолёта для ареста Протасевича. Если бы именно этот самолёт спокойно прилетел в Вильнюс, то спецоперацию можно было бы повторить с другим самолётом, когда на нём летел какой-нибудь Путило, ведь у американских спецслужб, в отличие от белорусских, были инструменты для организации новых поездок коллаборантов над Белоруссией.

Во-вторых, американский почерк прослеживается в быстрой информационной мобилизации не только западного политикума, но и многоголосого пропагандистского хора и на Западе, и в РФ для отработки версии о белорусской спецоперации как причине посадки самолёта в Минске. Так быстро разослать методички, моментально принятые к исполнению и западными политиками, и западными СМИ, и СМИ РФ, могли только американские организаторы. С самого начала ни у одного рупора не возникло сомнений в организации посадки самолёта в Минске Белоруссией, и даже сейчас никто в этом хоре не ставит под сомнение белорусское авторство спецоперации.

В-третьих, американский почерк чётко прослеживается в самой по себе организации некоторой мерзости с моментальным приписыванием её обвиняемому противнику – задолго до того, как до него даже дойдёт, что происходит какая-то мерзость. Мы уже видели это на примере американской риторики о «гибридной войне» с наглым приписыванием РФ “maskirovka” (в понимании английского deception, а не русской маскировки, имеющей другой смысл) и рефлексивного управления как якобы советской технологии, а не американской. Обвинения в адрес Белоруссии раздались ещё до того, как в Белоруссии поняли, что происходит какая-то спецоперация с грандиозными политическими последствиями.

В-четвёртых, почерк американских организаторов выдаёт забивание каналов официальной коммуникации противника (в данном случае Белоруссии) оправданиями, которые либо недоказуемы, либо неточно излагают факты. Например, довольно глупо было со стороны Лукашенко заявлять, что Варшава, Вильнюс и Львов отказались принять самолёт: даже если это и правда, было очевидно, что Польша, Литва и Украина будут это опровергать, поскольку соучаствуют в антибелорусской кампании. Не менее странно выглядят заявления белорусских официальных представителей о получении аналогичной угрозы другими аэропортами, которые затем не были подтверждены другими аэропортами. Это не выглядит как наглая ложь, поскольку слишком легко поддаётся разоблачению, – больше похоже на передачу белорусской стороне сомнительной информации, которая затем будет опровергнута, каким-то спецслужбистским образом, который белорусская сторона не сможет раскрыть в своё оправдание. Иными словами, имела место очевидная подстава Минска под заявления, которые потом будут опровергаться и представляться доказательством преднамеренной лжи официальных представителей Белоруссии. И если вспомнить известный нам опыт освещения катастрофы малайзийского «Боинга» в СМИ РФ, слишком много «явной лажи» в выступлениях белорусских властей и средств массовой информации наводит на мысль, что эти ложные сообщения, вылившиеся в самоподставу, были во многом заданы или спровоцированы извне через бомбардировку белорусских органов и СМИ большим обилием дезинформации, в которой сложно разобраться, а в отдельных случаях были сознательно подхвачены агентурой на месте.

В-пятых, американский почерк прослеживается в организации поворотной провокации, перезапускающей выдохшийся процесс, не достигший поставленных задач, чтобы раздуть после этого псевдогуманитарную истерику и переломить опасную тенденцию. Подобным образом было организовано «звирячэ побыття анижедетей» в Киеве в ночь на 1 декабря 2013 года, только вместо упора на «детей» теперь жалеют «паренька».

С учётом сказанного уместно спросить: а действительно ли в случае непосадки самолёта в Минске он бы спокойно долетел до Вильнюса? Это, как минимум, неочевидно. Весьма возможно, что в альтернативном варианте, в котором пилот решил бы не разворачиваться в Минск, самолёт бы упал, а Белоруссию обвинили либо в том, что она сбила самолёт (и тогда бы на литовской территории вместе с обломками самолёта нашли обломки «Бука», выпущенного из той же украинской установки, которая сбила малайзийский «Боинг» над Донбассом), либо в том, что белорусы заложили туда бомбу, а решение об уничтожении самолёта принял Лукашенко, когда ему не удалось арестовать Протасевича. Самолёт мог упасть и после вылета в Вильнюс с Протасевичем на борту, если бы его проморгали или «проморгали» белорусские органы правопорядка. Мы прекрасно видим, как Запад проводит нужные ему «расследования», поэтому не приходится «сомневаться», что они бы «доказали» какую угодно вину белорусов в гибели самолёта. И повторим, заготовленная Западом реакция далеко не отвечала произошедшему – это была реакция, рассчитанная на значимую авиационную катастрофу.

Иными словами, не факт, что американская спецоперация с рейсом Ryanair была «вероятностной», рассчитанной на успех с какого-то раза. Это могла быть и единичная операция, в которой успех в виде получения повода для наката и сам последующий накат были гарантированы при любом поведении белорусской стороны. Но тогда получившийся результат – наилучший из возможных, потому как другие исходы предполагали гибель всего самолёта.

/Окончание см. в следующей записи. Для удобства комментирования предлагаю сосредоточить обсуждение всего материала во второй части./

Tags: Белоруссия, КСС, ПЧА, агентура, деградация
Subscribe

Comments for this post were disabled by the author