miguel_kud (miguel_kud) wrote,
miguel_kud
miguel_kud

Categories:

Вышло моё интервью на "Пресс-посте"

«Пауки в банках. Есть ли альтернатива сырьевой экономике?» — так называется книга М. А. Кудрявцева и Р. Г. Скорынина, которая вышла в апреле 2010 года в московском издательстве «Алгоритм». В центре внимания авторов — сохраняющийся сырьевой перекос российской экономики, но тематика книги намного шире. Это и рукотворные причины катастрофы народного хозяйства в 90-е годы, и причины неэффективности современной российской экономики. Предложенная в книге реформа налоговой системы призвана устранить найденные препятствия, повысить производительность народного хозяйства и устранить сырьевой перекос. Об этом мы беседуем с одним из авторов книги Михаилом Кудрявцевым.

пресс-пост: Почему вы, представитель точных наук, решили заняться популярной экономикой? Что подвигло вас написать книгу о российской экономике?

Михаил Кудрявцев: Последние 25 лет трудно было не заинтересоваться политикой и экономикой, но вплоть до начала 2000-х моими источниками экономической информации, помимо прямого наблюдения за окружающей действительностью, были СМИ, стоящие по ту или иную сторону политических баррикад, а аналитики — публицистика в этих СМИ. В 2002–2003 гг., когда я работал в Мексике, у меня в течение нескольких месяцев оставалось много свободного времени, и по предложению знакомого, которому я помогал в написании другой книги, я начал изучать азы экономической теории. Благо, сейчас есть возможность скачать из Сети многие учебники и классические монографии. Это оказалось настолько интересным, что потом было трудно остановиться — экономическая тематика затягивает.

Уже позже, пытаясь написать статью об обрушении отечественной экономики в 90-е годы, мы с моим соавтором Р. Скорыниным обращали первоочередное внимание на те причины обвала, которые сохраняются и сейчас. Стремление подробно описать эти причины и указать выход из тупика привело к тому, что статья постепенно переросла в книгу. В то же время, мы старались не отклоняться от темы, заданной логикой исследования, — проблемы структурных перекосов российской экономики. Простейший пример структурного перекоса, который у всех на слуху — избыточная доля «сырьевой» деятельности в российской экономике. Но есть и другие.

п.-п.: Чем вызван выбор жанра — на грани между монографией, научно-популярной книгой и публицистикой?

М. К.: В экономической науке все те факторы, о которых мы говорим, довольно давно известны. Пожалуй, не секрет это и для большинства российских экономистов. Но стандарты современной науки требуют сосредоточения каждой отдельной публикации на узкой теме и подразумевают новизну публикуемого результата. Кроме того, исследования разных специалистов разбросаны по широкому спектру и по ним трудно выявить главную проблему, наиболее актуальную для государственной экономической политики. Обзорные же научные работы не вдаются в необходимые детали. И написаны научные работы языком, недоступным для широкой публики. Фактически, интересы лоббистских групп, оправдываемые явно шарлатанскими аргументами, оказывают на государственную политику большее влияние, чем научные публикации профессиональных экономистов.

С другой стороны, в публичном обсуждении экономических проблем России участвуют власть и оппозиция, а также поддерживающие их СМИ. Но избранный при этом метод — совершенно неаналитический. Например, при обсуждении на публике тех же структурных перекосов российской экономики у нас принято злоупотреблять ссылкой на какую-то «образцовую» страну как эталон «правильной» структуры экономики. Мы все помним, как о структурной перестройке экономики говорили ещё реформаторы 90-х. К конкретике они обычно не переходили, а если переходили, то от них можно было услышать, например, довод, что сфера услуг у нас должна занимать большую долю экономики, потому что на Западе она занимает большую долю. Аргументов, основанных не на слепом повторении чужого опыта, а на какой-то теории оптимальной структуры экономики, на собственно российских потребностях, ни от кого из публичных персон не услышишь. Исключение составили разве что несколько высказываний Путина во время второго срока, но они не стали лозунгами дня. При этом именно поверхностные доводы со ссылкой на чужой опыт служили оправданием для самых безумных экспериментов реформаторов.

Этот пробел между научным и публичным пониманием экономической проблематики России надо заполнить. Надо хотя бы перейти к публичному обсуждению острейших экономических проблем на основе понимания экономических законов, а не попыток воспроизвести чужие достижения. Поэтому мы попробовали написать книгу, теоретические выкладки которой может понять неспециалист, и в то же время не прибегали к псевдонаучным публицистическим приёмам, отталкивались от стандартных моделей экономической теории. Когда-то общество «Знание» выпускало похожие популярные брошюры по разным наукам. Мы надеялись не только донести до публичного обсуждения свой взгляд на проблему структурных перекосов, но и предложить, что ли, новый стандарт обсуждения сложных экономических проблем в публичной сфере, среди политиков и в СМИ. Надеюсь, что жанр, промежуточный между наукой, популяризацией и публицистикой, позволил нам преодолеть присущие каждому из них ограничения.

п.-п.: Вы упомянули о своём пребывании в Мексике. Что бы вы могли сказать об экономических проблемах этой страны? Имеют ли они какую-то связь с проблемами России и Украины?

М. К.: Конечно, жизнь в Латинской Америке избавляет от предрассудков, навеянных отечественными обозревателями 90-х — как левыми, так и правыми. Все те общественные болезни, которые для нас в новинку, потому что длятся всего-то двадцать лет, в Латинской Америке давно осознаны и описаны. Работали над этим и местные экономисты, и приезжие западные. Иностранцу лучше не давать чужим народам рекомендации, кроме самых банальных предостережений, поэтому не будем обсуждать, что им надо делать. Но замечу, что та неоптимальная экономическая структура, которая сложилась в развивающихся странах, обычно очень устойчива. И дело не в кознях США, а в реальном соотношении сил, которые нужны для достаточно глубоких социальных реформ и для того, чтобы оставить как есть. Какие-то отрасли неэффективны, какие-то социальные группы слишком много получают, бедняки неспособны быть хорошей рабочей силой (отсюда — их низкие доходы на неквалифицированных работах). Но изменения были бы настолько болезненны для каждого социального слоя (даже для беднейших рабочих и крестьян, которым надо переучиваться), что в краткосрочной перспективе мало кто в них заинтересован. Самые острые проблемы рано или поздно решаются — проблема питания всюду постепенно отходит на второй план, растут образовательные стандарты, уровень жизни. Но решаются они с таким опозданием, что за это время развитые страны уходят вперёд и общее отставание сохраняется. Думается, Россия и Украина скатываются сейчас к такой же «устойчивости».

Возможно, в эту эпоху острейшие социальные болезни во многих странах Латинской Америки удастся преодолеть. Особые успехи показывает Бразилия. Раньше на регион давила логика холодной войны: любое серьёзное социальное реформаторство выглядело просоветским и США препятствовали ему, а с другой стороны, потенциальные реформаторы воспринимали в штыки вполне доброжелательные советы и помощь США и сами портили с ними отношения.

п.-п.: Можете пояснить на примерах, как тормозятся очевидные социальные реформы?

М. К.: Посмотрим на одном только примере, как застарелая экономическая проблема Мексики — аграрная — сказывается на сегодняшнем развитии страны. Основная часть Мексики расположена на Мексиканском нагорье, и после узкого низинного перешейка Теуантепек на юг в Гватемалу снова идут горы. По этому перешейку между Тихим и Атлантическим океанами часто гуляют сильные ветры; застроив его ветряками, можно было бы обеспечивать до 80 % потребностей страны в электроэнергии. Но после Мексиканской революции земля там была роздана крестьянам с правом наследуемого владения без права продажи и смены назначения. Это делает невозможной передачу участков под более нужное для страны, для её экономики использование — преобразование ветровой энергии в электрическую. Мелкокрестьянские хозяйства неэффективны, крестьяне бедны, но традиционно держатся за свои участки. Продать их компаниям-производителям электроэнергии они не хотят, да и те не могут им предложить большие деньги, поскольку на ветровую электроэнергию установлены низкие закупочные цены (вполне логичный шаг, если бы не необходимость выкупа земли). Мало того, менять назначение участков — целая проблема.

Для того чтобы уйти от порочной земельной системы, потребуется не только отказаться от наследия революции с её неадекватными «завоеваниями», но и ущемить тех же крестьян. Конечно, организованно переселить их в город и дать другую работу было бы лучше, но государственный аппарат слишком слаб, чтобы такое «потянуть». Сами мексиканцы видят проблему и думают, как решить её с минимальным социальным ущербом, но отсутствие воли и резервов затягивает решение.

На этом фоне особенно возмущает доктринёрство нашей публицистики. Одни рассказывают сказки, будто бы пиночетовский свободный рынок прекрасно решил все проблемы в Чили, другие восхищаются повстанцами из колумбийской FARC или мексиканской EZLN. А эти последние хоть пытались понять, чего же требуют их кумиры революционеры? Достаточно почитать интервью субкоманданте Маркоса (лидера мексиканских сапатистов), чтобы понять: у человека явно не в порядке с головой. Все требования его движения сводятся к тому, чтобы местные индейцы в своём штате жили — не тужили традиционным образом, с тем же полунатуральным хозяйством и по собственным «понятиям» (включая чуть ли не суд по своим обычаям), а страна не совалась в провинцию со своей полицией, обеспечивала им школы и больницы, как в столице, ну и присылала материальную помощь. К малейшему анализу социальных проблем, к конструктивному мышлению эти силы неспособны. На их фоне официальная власть, со всеми её недостатками, во сто крат лучше.

п.-п.: А как выглядит деятельность российских и украинских правительств в свете основной тематики книги? Что они делают, чтобы преодолеть структурную ущербность экономики?

М. К.:
Беда российского руководства в том, что оно остаётся, по большому счёту, ельцинистским. В основе его идеологии лежит война с прошлым своей страны, приоритет «общечеловеческих ценностей» над конкретными интересами собственного народа, легитимация раздела исторической России по итогам Беловежского сговора, безраздельные возможности для обогащения приближённой к власти элиты за счёт страны. При Путине это нашло отражение в персональном составе Общественной палаты, как нарочно собранной, в основном, из медиаперсон, участвовавших в изнасиловании страны в 90-е, при Медведеве — в указе об увековечении памяти Гайдара. Такой режим не может пойти ни на какие жертвы, никак не может ущемить ни себя, ни народ, чтобы инициировать настоящую модернизацию страны.

Более того, для укрепления своей социальной базы власти идут на подачки людям, далёким от элиты. СМИ привычно ставят под вопрос социальные программы (повышение пенсий, выделение больших средств на закупку лекарств), но эти-то меры как раз вполне в рамках разумного. Но куда больше недоумения вызывает активность правительства по поощрению так называемого «среднего класса» — не богатеев, а следующей за ними, может быть, трети населения, потребление которой превысило советский показатель ещё до последнего кризиса. Доходы заметной части «среднего класса» обусловлены не личными заслугами этих людей, а теми привилегиями, которыми в нынешней экономической системе пользуются сырьевые отрасли, финансовый сектор, сфера услуг крупных городов и некоторые другие. Однако помощь правительства идёт дальше созданных привилегий: на интересы этого слоя направлены целые программы — субсидирование ипотеки, программа утилизации старых автомобилей, дорогие инфраструктурные проекты в Москве. Такая политика вызывает много вопросов с точки зрения справедливости и экономической эффективности, но в глубине души понимаешь, что она по-своему логична для этой власти, потому что способствует устойчивости режима. Режим, который не может пойти на самоограничение в собственных рядах и ущемить экономические интересы элиты, не может и требовать слишком многого от рядовых граждан.

п.-п.: Но ведь при всем том нельзя сказать, что социальные проблемы вообще не решаются, а жизнь без конца ухудшается?

М. К.:
Конечно. Рано или поздно самые острые углы сглаживаются, самые заметные «дырки» подшиваются. Но эффективность принятых мер уже не та. Рассмотрим, например, вопрос о формировании дорожного фонда за счёт акцизов на бензин. В своей книге (текст мы отдали в издательство в середине прошлого года) мы рассматриваем необходимость этого естественного шага. Власти решились на него только сейчас, в условиях большого бюджетного дефицита. До сих пор они это делали за счёт транспортного налога и бюджетных средств, субсидируя автомобилистов, ездящих много, за счёт автомобилистов, ездящих мало, и всех автомобилистов — за счёт «безлошадных» граждан. Попросту говоря, сами создавали перекос в данной сфере. Только к 2014 году предполагается перейти на формирование дорожного фонда, в основном, за счёт акцизов, то есть власть сохраняет субсидирование автомобилистов ещё на несколько лет. Тем самым страна потеряет довольно много денег, которые можно было бы израсходовать на другие цели (включая снижение налогов перерабатывающим отраслям, снятие внешней задолженности). Всё это надо было делать 20 лет назад.

Другой пример — повышенный НДПИ (налог на добычу полезных ископаемых) для нефти и газа. Я думаю, рано или поздно его введут даже при нынешнем режиме. Может быть, через 10 лет, может быть, через 20. К тому времени добыча углеводородов в России станет намного более затратной, а сопротивление нефтяников и газовиков ослабнет. Эффект от этой меры будет уже незначительный, а огромные деньги утекут за прошедшие 20–30 лет на незаслуженное потребление олигархов и среднего класса. Ещё больше будет потеряно из-за экономической неэффективности, вызванной нынешним распределением доходов. И так — чуть ли не по всем аспектам государственной политики, определяющим отставание России от развитых стран. Каждая отдельная проблема будет в конце концов преодолена, но настолько поздно, что общее отставание от стран-лидеров сохранится.

п.-п.: Сказанное относится и к Украине?

М. К.:
В этом плане ситуация на Украине с приходом правительства Януковича отличается от российской не очень сильно. Да, пока украинский режим смелее российского идёт на непопулярные меры, необходимые всей экономике — выравнивание цен на газ для разных групп потребителей, повышение коммунальных платежей, финансирование содержания дорог за счёт акцизов. Это вызвано не столько его особым мужеством, сколько более тяжёлым финансовым положением Украины, угрозой быстрой потери власти в случае отказа от непопулярных мер. Но немного погодя, как только Украина отойдёт от пропасти дефолта, этот психологический ресурс закончится и, скорее всего, республика вернётся к «болотному» состоянию с постоянным средним уровнем отставания от стран-лидеров.

Куда больше претензий к украинскому режиму возникает не в связи с его экономической политикой — тут он просто удерживает страну от дефолта в рамках политически возможного, — а в связи с общей ориентацией, лежащей во всё том же русле умеренного национализма Кравчука и Кучмы. Господствующая идеология и расстановка сил заставляют строить отдельную от России украинскую государственность и ориентироваться на «вхождение в Европу», хотя самому народу это не нужно — только элите, которая и сформировала под себя украинское государство. Нет никаких объективных причин, которые заставляли бы считать население Украины народом, отдельным от населения России. Если мы начнём указывать различия (естественные в пределах одного народа), то ничуть не меньшие различия окажутся между регионами Украины. Недавно в Перми был скандал: кто-то понаклеил в общественном транспорте листовки с якобы высказыванием Гитлера: «Мы тогда победим Россию, когда украинцы и белорусы поверят, что они не русские». Не знаю, действительно ли он такое говорил, но высказывание отражает положение вещей: нынешняя слабость и Российской Федерации, и Украины обусловлена их разделением. В этом плане поведение российского правительства ничуть не лучше, чем украинского. Сколько бы Путин ни называл разрушение СССР катастрофой, виновников этой катастрофы он к ответственности не привлечёт и восстанавливать разрушенное не собирается. Его идеалы и ценности весьма далеки от глубинных чаяний народа. Впрочем, дело не только в правителях, а и в больном обществе. Элита всегда проводит ту политику, которую ей диктует наиболее активная часть населения. Поэтому украинская элита всегда пляшет под дудку «нэзалэжныкив», а российская — минимизирует свои усилия. К чему проводить какую-то специальную политику, если активные слои не требуют истинного патриотизма?

п.-п.: Так почему же ваша книга сосредоточена на проблемах экономики Российской Федерации и ничего не говорит об Украине?

М. К.:
Просто Россия — более перспективное направление. Основной националистический вектор украинской политики представляется даже более устойчивым, чем ельцинистский — в России. РФ влияет на Украину больше, чем Украина на РФ, и смена парадигмы развития России быстро изменит ситуацию на Украине. В России «лежит на поверхности» больше неиспользованных резервов, чем на Украине, и экономическая реформа по нашему сценарию прошла бы там менее болезненно. Скажем, я долго думал, какой же сектор в украинской экономике является аналогом российского сырьевого — пользуется рентой, недоплачивает налоги, обеспечивает избыточный приток валюты в страну (намного больше промышленного экспорта), повышает стоимость рабочей силы для других отраслей и тем самым тормозит развитие промышленности, отнимая у неё работников. Нефть Украина не экспортирует, а все симптомы «голландской болезни» налицо. Тогда я понял, что в роли такого сектора выступает «гастарбайтерство». Именно оно живёт по облегчённой схеме налогообложения, именно семьи гастарбайтеров пользуются инфраструктурой, медициной и образованием, созданными за счёт работающих внутри страны отраслей, именно эта гастарбайтерство наводняет Украину лёгкими деньгами, из-за которых ухудшается структура экономики. По логике наших предложений, перенесённой на украинский случай, следовало бы гастарбайтерство ограничить. Но как примут «заробитчане» высокие налоги на их заработки за рубежом? (Да и возможно ли выйти из режима соглашений об избежании двойного налогообложения?) Как примут наёмные работники снижение зарплат, особенно по неквалифицированным специальностям, которое последует за массовым возвращением заробитчан и их попытками устроиться на работу на Украине? Захочет ли нынешний режим наводнять Галичину поразъехавшимся оттуда «взрывчатым материалом»? Главное, что негативное воздействие гастарбайтерства в свете провоцируемой им «голландской болезни», насколько я понимаю, не вполне осознано в среде экономических экспертов на Украине. Нужно ещё несколько лет даже для осознания этого факта.

В России же ни для кого не секрет, что именно доходы сырьевого сектора провоцируют голландскую болезнь. И методы лечения — повышенные налоги на сырьевые секторы, пониженные налоги на другие — тоже давно известны; мы в своей книге только предлагаем один из возможных способов. В отличие от Украины, в России лечение «голландской болезни» этими стандартными способами, конечно, больно ударит по миллионам людей, но всё же, по явному меньшинству населения. Поэтому шансы на реализацию «антисырьевой» реформы там значительно выше. Конечно, при руководителях более интеллектуальных, чем Медведев, и более волевых, чем Путин.

пресс-пост.
Tags: Латинская Америка, Россия, Украина, воссоединение, ельцинизм, книга, российская экономика, экономика
Subscribe

  • В противофазе

    1. Демонстративные пужалки и петушения – почти верный признак того, что ничего не будет, а если даже что-то начнётся, то всё равно кончится ничем. На…

  • Информационный коронавирус – 4д

    /Окончание этой серии цикла. Начало и оглавление – здесь ./ Групповое инфекционное творчество “людей с правильными лицами” Нам остаётся…

  • Информационный коронавирус – 4а

    Оглавление 4а. Введение 4б. Коронавирусная риторика Навального и соратников 4в. Пандемический дискурс Гельфанда и его референтного круга…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments