miguel_kud (miguel_kud) wrote,
miguel_kud
miguel_kud

Categories:

Экономические задачи Новороссии (многабукафф) – II

(Окончание. Начало в предыдущей записи.)


Содержание второй части:

3. Этап воюющей экономики
4. Послевоенное восстановление и развитие народного хозяйства



3. Этап воюющей экономики

Конечно, заранее спрогнозировать характер войны очень трудно, но мы берём за основу «боснийский сценарий». Этот вариант, пожалуй, наиболее жестокий из доступных: внешние для Украины игроки сознательно сталкивают примерно равные по силам противоборствующие стороны, а в этих условиях война неизбежно предпримет особо кровопролитный, затяжной, безвыходный характер. Опять-таки, мы можем питать надежду на лучшее – на то, что Украина сама себя делегитимизирует в глазах малороссов настолько, что её ослабление станет критическим. Но надо быть и готовым к худшему – тому, что Украина в ходе войны сумеет возбудить у малороссов ненависть к «москалям», и тогда её силы будут сравнимы с силами Новороссии.

В экономическом плане «боснийский сценарий» – вариант достаточно длительного противостояния, когда всем воюющим сторонам помогают извне. Сами воюющие стороны слишком малы, чтобы налаживать полноценную военную экономику, производящую полный спектр вооружений, да и война будет вестись ограниченными средствами. Всё это не значит, что Новороссия сможет позволить себе ничего не производить и не заботиться о хлебе насущном. Главные экономические задачи на военные период – материальное обеспечение боевых действий, сбережение народа и удержание ключевых кадров.

* * *

Заранее предсказать конкретные экономические задачи, которые станут на этом пути, довольно трудно. Пожалуй, общая рекомендация, которую можно сформулировать уже сейчас – не замахиваться на глобальную перестройку остатков рыночной экономики и решать проблемы по мере их поступления минимально возможными ресурсами. Что имеется в виду?

Уже сегодня Рунет пестрит левацкими призывами срочно строить в Новороссии социализм, национализировать крупную собственность, перейти к плановой экономике, изыскивать ресурсы для обязательной загрузки имеющихся предприятий в рамках госпрограммы. Призывы эти очень далеки от реалий.

Если под социализмом имеется в виду обывательское представление о нём, что «всё бесплатно», то в период войны Новороссии не хватит денег даже поддерживать социальные расходы докризисной Украины. Придётся просто обеспечивать выживание людей, уменьшая реальное наполнение зарплат, пенсий и соцвыплат по сравнению с довоенным временем и дополняя его адресной гуманитарной помощью. При этом помощь трудоспособным безработным должна быть минимальна и ограничена определённым сроком, чтобы не плодить паразитов. Да, будет продолжено финансирование бесплатного среднего образования, части бюджетных мест в вузах, но едва ли стоит ожидать много большего.

Составление сбалансированных народнохозяйственных планов на такой короткий срок и в настолько малой экономике и бессмысленно, и невозможно – куда важнее и реальнее поскорее открыть границу с Россией и перестроиться к работе на российский рынок, ориентируясь на его ценовые сигналы. Быстрое включение в более крупный рынок Таможенного Союза позволит хоть немного сдержать уровень безработицы в условиях экономической катастрофы, вызванной обрывом экономических связей с остальной Украиной и Западом.

Национализация крупной собственности имеет смысл как средство наказания преступников, но сама по себе едва ли нужна для военной экономики боснийского типа. Дай Бог, чтобы предприятия продолжали создавать положительную добавленную стоимость, обеспечивали людей работой и платили налоги в казну! Пламенные социалисты под национализацией обычно имеют в виду, что предприятия станут производить то, что им прикажет комиссар, а не выбранный собственником управленец, ориентирующийся на прибыль. Но если танк на кондитерской фабрике, произведённый под руководством комиссара, выйдет по цене дороже и по качеству хуже покупного танка из России, то пусть лучше фабрика продолжит делать конфеты, а на вырученные деньги республика купит оружие, произведённое на кадровых заводах. (В частности, по этой причине я скептически отношусь к возможности массового перепрофилирования гражданских заводов на военные нужды, хотя могу и ошибаться.)

Вызывают сомнения и призывы принудительно загружать мощности предприятий, изыскивая для этого какие-то ресурсы силами государства. Если загрузка предприятий будет обеспечивать высокую добавленную стоимость, то оно и само будет работать, если же заставить предприятия работать ради загрузки, то на это может быть потрачено больше ценных ресурсов, чем будет получено в результате работы предприятия. В крайнем случае, можно немного доплачивать предприятиям за занятость, чтобы снизить безработицу, но так чтобы добавленная стоимость оставалась заметно выше нуля.

Конечно, вообще говоря, нельзя исключать, что государство подскажет предприятиям гениальную производственную цепочку, до которой бы не додумались предприятия по отдельности, но едва ли это будет случаться чаще, чем в единичных случаях. Некоторая надежда на рост промышленного производства появляется в связи с тем, что будут уничтожаться нынешние экономические ниши в сфере услуг, и занятые там бывшие рабочие останутся без работы. В этом случае, конечно, возможны программы восстановления квалификации и запуска молчавших производств.

* * *

В целом, для минимизации работы госаппарата экономика воюющей Новороссии должна оставаться максимально рыночной и ориентироваться на регулирующую роль ценового механизма, который подскажет экономическому руководству оптимальные действия, наиболее дешёвые решения и необходимость отказа от слишком дорогих проектов. Слушать леваков, проталкивающих идеи «военного коммунизма», не надо.

В рамках этого принципа можно обсуждать детали, например, как организовать работу коммунальных предприятий. Опять-таки, многие гуманисты потребуют снизить тарифы, чтобы людям легче жилось. Вот только хватит ли денег у Новороссии на субсидирование разницы между себестоимостью коммунальных услуг и тарифами? Почти наверняка деньгам можно будет найти и более важное применение, выделяя адресные субсидии в самых критических случаях. Разве что, на время войны можно рискнуть и сэкономить на серьёзных капиталовложениях и ремонте, чтобы снизить себестоимость, но продавливать популистское решение о низких тарифах – путь в никуда.

Отдельной темой остаётся мобилизация в армию Новороссии, когда добровольцев будет не хватать. По каким принципам её проводить, чтобы не подорвать функционирование экономики и не растерять ключевые кадры, необходимые для мирного времени? Опять-таки, если самодеятельно стряпать решение «на коленке», в этом вопросе есть риск сильно ошибиться, и без привлечения грамотных консультантов из российского Генштаба не обойтись.

* * *

Наконец, очень сложной задачей, относящейся, можно сказать, к экономике станет мобилизация интеллектуальных и культурных ресурсов Новороссии и привлечение соответствующих ресурсов большой России для победы. Речь идёт не только о привлечении деятелей культуры для агитации за победу и разъяснения позиции республики за границей. Не только об использовании всех жанров искусства, от самых простонародных до элитных, для подъёма духа. Речь идёт об интеллектуальном усилии, которое нужно предпринять для постоянного поиска оптимальной политики, для создания адекватного образа будущего Новороссии, наконец, для решения текущих военных, технических, научно-прикладных задач. Война не будет выиграна только лишь по указаниям самого гениального главнокомандующего и усилиями хороших, самых героических и талантливых исполнителей. Необходимо интеллектуальное сопровождение.

Например, большой вклад будут вносить структурированные публичные обсуждения будущего республики и текущей политики, но, конечно же, не в онлайн-режиме ток-шоу, когда аплодисменты «срывают» бойкие слова, а не глубокий смысл. Не стоит девальвировать проблемы сведением их до уровня Савика Шустера или Владимира Соловьёва. Нужно обеспечить добросовестность аргументации, высочайшую степень ответственности авторов за выдвигаемые тезисы и за проработанность идей, как это должно быть в научных публикациях, и, в то же время, поддерживать оперативность обсуждения и быстрое привлечение широкого внимания, как это делается в публицистике. Должен быть выработан какой-то промежуточный жанр, свой в каждой сфере.

И вот, в этом вопросе совершенно неочевидно, на какие организационные структуры опираться и каким людям доверять. Конечно, придётся по-прежнему поддерживать образовательные учреждения, НИИ и заведения культуры, только вот смогут ли они мобилизоваться по приказу? Как их «зажечь» на русское дело?

Я считаю, что мы уже сейчас должны посмотреть правде в глаза и признать, что большинство, как минимум, гуманитарной и научной интеллигенции настроены решительно антироссийски. 30 марта, уже после кровавого переворота, после убийств, устроенных евроинтеграторами в Киеве и Харькове, уже после сожжений «беркутов» и выкалывания им глаз озверевшей толпой, уже после избиений политических оппонентов на Крещатике «самообороной» Майдана, уже после правосековских пыток в киевской мэрии, симфонические оркестры сразу нескольких крупных городов, включая Донецк, Одессу и Харьков, одновременно устроили акцию – исполнили гимн Евросоюза в честь подписания политической ассоциации Украины и ЕС. В Одессе аналогичный перфоманс организовали ещё и за неделю до этого – прямо в мясном отделе Привоза, как будто музыкантам не терпелось увидеть в родном городе большое количество «мяса».

При всём уважении к гениям Бетховена и Шиллера, при всём восхищении Девятой симфонией... не слишком ли цинична «гражданская позиция» музыкантов, выступивших против народа Юго-востока, на стороне фашиствующего украинства?

Уже позже, 4 мая, когда на Украине был объявлен траур, автор этих строк обошёл весь центр Харькова и обратил внимание, что из всех заведений только на одном здании флаг не был приспущен – он радостно развевался по поводу массового убийства одесситов. Этим зданием был украинский драматический театр им. Шевченко, бывшая в 20-е годы колыбель «нацiонального вiдродження» «Березiль». И это только два примера!

Мне кажется, в этой сфере должна быть проведена быстрая и суровая денацификация, легитимность которой будет обоснована условиями войны и зверствами украинских нацистов. Мы должны доверять оставшимся кадрам.


4. Послевоенное восстановление и развитие

Задачи экономического восстановления после того, как удастся разделиться с Украиной и можно будет провести демобилизацию, будут отличаться в зависимости от того, согласится ли Россия хотя бы тогда принять Новороссию в свой состав или предпочтёт извлекать мифические преимущества из существования отдельного псевдонезависимого русского государства, пока то само не сократит разрыв в уровне развития с Россией. К сожалению, нет гарантий первого и, значит, надо быть готовым вести восстановление и развитие народного хозяйства, пусть и в союзе с Россией, но с опорой на свои силы.

К сожалению, в сценарии независимой Новороссии можно уже сейчас прогнозировать, что её правительством с высокой вероятностью будут допущены тяжёлые ошибки, которые не позволят достичь российского уровня развития в обозримые сроки. Прогноз этот опирается на анализ тех экономических идей, которые распространены в русском сопротивлении на Украине и среди наиболее активных его сторонников в Российской Федерации. Вдобавок, на республику будет действовать инерция военного периода, из-за чего руководство и общество далеко не сразу проникнутся пониманием, что долгосрочное экономическое развитие – это постоянное повышение производительности, включающее отмирание старых экономических практик и появление новых, а не загрузка уже имеющихся производств на максимальную мощность. Это и в мирный период мало кто понимает.

Скорее всего, экономическая политика Новороссии будет ухудшенной разновидностью чавизма и белорусского пути, связанных с безудержным популизмом, поощрением паразитических черт в экономике и неспособностью поддерживать макроэкономическую стабильность. При этом большой вопрос, удастся ли перенять хорошие черты той же Белоруссии (некоррумпированность и добросовестность госаппарата, высокую трудовую этику). Рассмотрим пару примеров.

* * *

Хроническая особенность украинской экономики, усугублённая в премьерство Тимошенко и президентство Януковича, – «жизнь не по средствам», растущий долг государства, корпоративного сектора и отдельных граждан. Перейти же вовремя к необходимой экономии и уберечь себя от дефолта не позволяет застаревший популизм государственной политики и неспособность реально оценить свои возможности.

Наиболее ярко это проявилось в эпопее взаимоотношений Януковича и МВФ, растянувшейся почти на четыре года. После прихода ко власти Янукович должен был сократить дефицит бюджета и получить кредит для рефинансирования прежних долгов – иначе Украина пришла бы к дефолту уже в 2010-2011 году и Партия Регионов потеряла бы власть уже тогда, так и не успев "отбить" потраченные в оппозиции средства и пополнить личные запасы на чёрный день.

В последние годы рекомендации МВФ, многому научившегося во время азиатского кризиса, носят компромиссный характер. С одной стороны, они советуют растратившимся странам очень жёсткий и болезненный для населения, но наносящий минимальный ущерб для производства способ «затягивания поясов», с другой стороны – предоставляют кредит под сниженный процент, чтобы правительство могло избежать дефолта на период перехода к профицитному бюджету.

В условиях Украины самым простым способом преодолеть дефицит была признана ликвидация дотаций «Нафтогазу» и коммунальному хозяйству. По замыслу консультантов, повышение цен на газ до стоимости импортного российского газа и выход коммунальных тарифов на безубыточность должны были сократить госрасходы: ведь в этом случае адресные субсидии получали бы только самые бедные, и бюджет тратился бы только на их обеспечение.

Конечно же, выполнение рекомендации резко ударило бы по жизненному уровню населения, но другие варианты ликвидации дефицита – сокращение расходов на государственные программы или повышение налоговых ставок – сильнее бы ударили по производству и, следовательно, снизили бы реальные доходы страны ещё больше. Ещё один вариант, в конечном итоге выбранный правительством, – наращивание задолженности – обвалил бы жизненный уровень куда сильнее чуть позже, на этапе расплаты по долгам (так оно и происходит).

Есть и другие соображения, связанные с оптимальностью функционирования экономики, указывающие, почему весь газ стоит продавать населению и промышленности по цене импортного, а коммунальные тарифы должны покрывать издержки. Но тут важен и политический аргумент: принятие непопулярных решений одним махом, уже в 2010 году, позволило бы режиму Януковича обвинить в обнищании предшественников, зато бездефицитный бюджет дал бы ему больше свободы во внешнеполитическом маневрировании. Авось, и власть бы сохранил.

Тем не менее, правительство тогда смогло приподнять тарифы только чуть-чуть, пообещав МВФ продолжить непопулярную политику в следующие годы, урезая жизненный уровень населения понемногу. Но в условиях обвала спроса на металлы денег в казне убавлялось, подогреваемое оппозицией население роптало и не хотело новых непопулярных мер. Мало того, где-то с 2012 года эти непопулярные меры, наложившись на и без того идущее обнищание и стагнацию, действительно обернулись бы сильным спадом ещё и из-за сокращения спроса. Отказавшись выровнять бюджет вовремя и с минимальными жертвами уже в 2010 году, правительство досиделось до того момента, когда сделать это без больших жертв стало уже невозможно.

МВФ, столкнувшись с неготовностью Януковича выполнять обещания, прекратил кредитование, правительство стало занимать всё больше денег на рыночных условиях, под всё более высокий процент. Таким образом, согласованная с МВФ программа выхода на профицитный бюджет срывалась сразу по двум причинам: из-за продолжения субсидий и из-за необходимости платить по долгам более высокие проценты, чем платили бы МВФ. В общем, комбинация политических и экономических факторов делала дефолт неизбежным.

Мы в этом плане обратим внимание на политическую недальновидность Януковича: заведомо невыполнимо пообещав «покращення життя вже сьогоднi», он загнал себя в ловушку. Мог бы ухудшить жизнь населения сразу и резко, переложив вину на «папередникив» и получая дивиденды от последующего улучшения, но попал под груз собственных нелепых обещаний и недостатка цинизма. Должен сказать, сам я рад, что у Януковича не хватило духу оздоровить украинскую экономику – иначе не случилось бы нынешнего краха Украины, – но элементарная честность заставляет нас признать хотя бы для самих себя, что с точки зрения здоровья украинской экономики требования МВФ были правильные.

К сожалению, что-то похожее на ошибку Януковича мы наблюдаем уже сейчас в поведении лидеров ДНР и ЛНР. Едва захватив пару административных зданий, они стали озвучивать популистские заявления об отмене повышения коммунальных тарифов! А один из деятелей Харьковской народной республики сделал похожее заявление о низких тарифах, всё ещё вещая из подполья! И это – при том, что курс гривны резко упал и для компенсации используемых энергоносителей надо было повышать тарифы ещё больше, чем было запланировано.

Заметим, на момент заявлений предстоял ещё длительный период двоевластия, в течение которого все «шишки» из-за ухудшения жизни сыпались бы на уходящую власть. И вот, в этих условиях лидеры новой власти дают заведомо несбыточные обещания, попытка реализации которых обескровит бюджет и сделает невозможным хоть какое-то оздоровление экономики!

Идущий сейчас слом украинского государства позволяет заодно и убрать с дороги многие мины, обрекшие его на катастрофу. Одна из таких мин – «социалистические» пережитки в ценообразовании, как по коммунальным тарифам, так и по ценам на сырьевые ресурсы. Пережитки эти, несмотря на свою нелепость, поддерживаются хором провластных и оппозиционных популистов, потому что так они надеются получить больше голосов на выборах. Зачем тащить их в Новороссию?

На самом же деле, счастье не в низких ценах, а в общей покупательной способности доходов. Если изменение ценовых пропорций, в частности, отказ от дотирования ЖКХ и дешёвого сырья, позволит оздоровить экономику и повысить реальные доходы, то на это надо идти. Конечно, при этом надо поддержать социально незащищённые слои населения адресными субсидиями, но не субсидировать низкими ценами всех подряд, включая богатых. Сейчас уход от заниженных цен будет сопровождаться резким падением жизненного уровня, но он будет и так, и так из-за экономической катастрофы, а вот будет ли выздоровление – зависит от правильных решений сейчас.

И даже если Россия согласится продавать Новороссии энергоносители по внутрироссийским ценам или по той же цене, что Белоруссии, то и тогда имеет смысл, скорее, перепродавать их внутри страны по европейской цене, к которой уже привыкла местная промышленность и к которой уже привыкнет население, забирая разницу в бюджет и соответственно снизив налоги. И меньше фискальных проблем, и больше стимулов для ресурсосбережения везде и всюду.

* * *

Другие примеры связаны уже не с заявлениями лидеров новых республик, а с известной позицией политических сил в самой РФ, которые активнее других поддерживают Новороссию. Я не буду сейчас приводить конкретные издания и имена: всё-таки, сейчас все они делают правильное дело и спасибо им за поддержку. Но именно эти люди, скорее всего, окажут ведущее влияние на макроэкономическую политику Новороссии в роли, как минимум, советников, а это уже опасно. Речь идёт о большой группе левопатриотических публицистов, промышленников и экспертов, которые придумали себе врага в лице «либералов» (так они называют всех несогласных с их идеями) и на этой основе предлагают простые рецепты оздоровления российской экономики. Протолкнуть их в России им не удаётся, а получится ли в Новороссии – кто знает?

Первая из их идей вертится вокруг известных теорий, будто российский Центробанк является филиалом ФРС, эмиссия рубля искусственно привязана к имеющимся валютным резервам, а можно было бы ликвидировать эту привязку и эмитировать деньги не под резервы, а под длинные инвестиционные проекты, благодаря которым российская экономика пойдёт вперёд семимильными шагами. Заодно хорошо бы увеличить монетизацию экономики и снизить курс рубля к доллару, чтобы облегчить положение экспортёров.

Надо сказать, что концепция эта много раз разбиралась и критиковалась, как в фактологической части (реальная привязка эмиссии к ЗВР отсутствует и задача ЗВР другая), так и в части понимания причинно-следственных связей. На самом деле, в сколько-нибудь долгосрочном периоде реальный (с поправкой на инфляцию) процент не зависит от жёсткости денежной политики и определяется фундаментальными переменными экономики, в частности, накоплением и инвестированием, Банк России в своей эмиссионной политике довольно умело проходит между Сциллой быстрой инфляции и Харибдой подавления экономической активности, степень монетизации тоже определяется фундаментальными факторами и не поддаётся простому регулированию Центробанка, искусственно повлиять на реальный курс рубля (изменение обменного курса с поправкой на инфляцию) невозможно.

Проблема в том, что подобного рода теории, как чёрт из табакерки, постоянно выскакивают в отстающих странах с большим влиянием сказочного мышления, с устойчивыми надеждами получить что-то из ничего. Страны Латинской Америки, Россия, Украина, Белоруссия проходили это не однажды, и всякий раз попытки искусственно управлять то процентом, то курсом заканчивались экономическим кризисом. Быстрая инфляция чередуется с медленной, реальные проценты по кредитам и депозитам то высокие, то низкие, завышенный курс национальной валюты, на поддержание которого расходуются валютные резервы, чередуется с заниженным. При таком сценарии долгосрочный рост в стране получается довольно медленным – отсутствует макроэкономическая стабильность, возможность брать кредиты под предсказуемый реальный процент, возможность прогнозировать экономическое будущее долгосрочных инвестиций и т.д. Под влиянием неправильных ожиданий начинается много ошибочных проектов, которые потом терпят крах, и не начинаются правильные, которые реально повысили бы производительность экономики.

Наиболее показательна история с каким-то белорусским предпринимателем, который в середине 90-х втёрся в доверие к Лукашенко и убедил его, что если начать «печатать» деньги и расходовать их не на зарплаты и социальные выплаты, сразу идущие на потребительский рынок, а на инвестиционные проекты, то инфляцию это не ускорит. Весьма возможно, что и сам горе-советчик верил в свою «теорию». Нетрудно видеть её схожесть с концепцией печати денег не под валютные резервы, а под «длинные проекты». Конечно же, после эпического провала эксперимента (с резким ростом инфляции, в точном соответствии с уравнением обмена) персонаж попал в опалу, только вот нанесённый им ущерб это не компенсировало. И очень не хочется, чтобы Новороссия воспроизводила давно понятые ошибки по призыву недостаточно грамотных экспертов.

* * *

Другая ключевая идея сторонников Новороссии из РФ – более жёстко контролировать внешнюю торговлю для «поддержки отечественного производителя». Обычно протекционистские идеи предлагаются лоббистами конкретных отраслей. Они организовали целую кампанию по противодействию вступлению России в ВТО, которая, к счастью, не увенчалась успехом. Но есть большие опасения, что в менее подготовленной Новороссии аргументы о «защите отечественного производителя» найдут тёплый отклик и республика попытается отгородиться от внешних рынков дополнительными пошлинами, налаживать импортозамещение без экономического обоснования и т.д.

В целом, экономический анализ даёт довольно однозначную рекомендацию стремиться в большинстве случаев к открытой экономике и свободе торговли. Экономическая теория признаёт исключения (например, здесь), но их не так много, и отступление от свободы торговли нужно обосновывать отдельным анализом. Однако в нашем случае нужна не строгая научная модель, а какой-то один мощный аргумент, который подскажет политикам Новороссии не брать на веру призывы лоббистов защищать от конкуренции именно их производства. Мне кажется, этим аргументом может служить очевидное, но от того не менее верное замечание великого британского экономиста Альфреда Маршалла, что протекционистская поддержка одной отрасли означает ущерб для остальных. Ясно, например, что если мы защищаем от конкуренции с импортом производство товара А, то производителю товара Б (неважно, экспортёру или работающему на внутренний рынок) нужно произвести и продать больше своего товара, чтобы купить для своих нужд товар А.

Поэтому правильный ответ о целесообразности конкретной протекционистской меры может дать только полный анализ последствий этой меры с точки зрения не отдельной отрасли, а всего народного хозяйства – с точки зрения максимизации ВВП (в разрезе текущего времени) и с точки зрения стимулов для дальнейшего повышения производительности (в разрезе экономической динамики).

То же самое относится и к уже раскритикованным нами идеям о предпочтительности низких цен на какие-то ресурсы внутри страны: полный экономический анализ даёт более сложный ответ, а доверять простым рецептам лоббистов-протекционистов не надо.

Именно опасность увлечься денежными экспериментами или протекционизмом лишний раз подсказывает, что лучше всего для Новороссии с самого начала интегрироваться в российскую банковскую и таможенную систему. По крайней мере, заметную часть глупостей будет физически невозможно сделать.

* * *

Наконец, ещё одной угрозой, прямо примыкающей к сказанному выше, является постоянный бюджетный дефицит, «жизнь не по средствам». Это станет тем более вероятным, что Россия после войны бескорыстно поможет кредитом на восстановление инфраструктуры. В результате экономика «подсядет» на «кредитную иглу», отказаться от которой будет тем сложнее, что в период восстановления инфраструктуры огромную долю народного хозяйства, в ущерб экспортному производству, займёт строительная отрасль, а переучиваться обратно не захочется.

Универсального рецепта, как с этим бороться, нет, но мне кажется, что наилучшим решением было бы с самого начала брать помощь от России не напрямую, деньгами на восстановление, а попросить её включить хозяйство Новороссии в свою систему, снабжая госзаказами наши предприятия и помогая в экспорте сельхозпродукции. Кроме того, чтобы отключение от поддержки прошло наименее болезненно, надо с самого начала не заигрывать с популистскими мерами, перечисленными выше (социалистическим занижением цен и т.д.).

* * *

Слов нет, готовя этот анализ, я продолжаю надеяться, что он не пригодится. Для всех лучше, если Россия просто включит новые регионы в свой состав. Но если этого не произойдёт, надо быть готовым просуществовать какое-то время автономно.
Tags: ВГН, Новороссия, Сопротивление, экономика
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 28 comments